С неторопливой поспешностью отдрессированного лакея охранник принес справку, только что распечатанную бутылку коньяка, рюмку, три заветренных бутерброда с икрой и показал, как включать кинопроектор. Савватеев помедлил, провожая взглядом охранника, воровато, без закуски отпил полбутылки из горлышка и откинулся на спинку кресла. Он ждал, когда тепло разойдется по телу и согреет конечности, но прошло минут пять, а кровь так и не достала рук и ног, мало того, похолодело в груди. Зато покраснело лицо и на лбу выступил пот.
А у чекиста должна быть холодная голова и горячее сердце…
Неужели Мерин испытывал то же самое, посмотрев пленку военных времен?
Развороченные, сплющенные танки и автомобили противника – результат воздействия какого-то оружия. Метеорита, взорвавшего машину у дороги и превратившего людей в биомассу? Шаровой молнии?..
Мистер Твистер увидел воронку, и ему стало нехорошо…
Мерин увидел и повеселел, расцвел и стал пить горькую от радости. От нее и выстрелил в свое холодное сердце, не желая больше служить «вам»…
Что русскому хорошо, то немцу смерть…
То есть бандеровцу.
Савватеев скинул ботинки и сел в позу лотоса, подложив ледяные ноги под себя. Раскрыл папку на закладке и спрятал руки под мышки.
После бури в Вещерском урочище появились хорошо одетые конные разъезды из милиционеров и представителей районной власти. За два месяца, не встречая никакого сопротивления, они прошли леса и вывели оттуда всех леших – старообрядцев, укрывавшихся от коллективизации. Потом строптивых отправили в лагеря, покладистых загнали в колхозы, а чтобы они не могли вернуться назад, кержацкие деревни, монастырские скиты и уединенные заимки сожгли дотла вместе с хозяйственными постройками.
"Должно быть, и у тогдашних чекистов мерзли руки и ноги…
Однако некоторых ретивых староверов это не остановило. Невзирая на заповеди Божьи, они ушли в леса, а поскольку всякое оружие было у них изъято еще в Гражданскую и охотились они давно, как их прапредки, с ножами, луками и рогатинами, то вооружились соответственно и стали мстить обидчикам.