— Я не знал, что и думать… Где же отыскали её?
— Далеко!
— Да… За такой красой надо, как в сказке, за тридевять земель…
— Вот я и сходил за тридевять…
— Ну, как говорят, мир вам и любовь!
— А что тут искала милиция? — осторожно спросил Ражный."
"— Да всякое говорят, — вновь озаботился старик. — Тут пересудов было… Кто думает, клады искали, кто, мол, бандитов каких-то. Баруздин же сказал, могилу раскопали, эксгумация была. Чьито останки запечатали в цинковый ящик и увезли. А ещё говорят, у этого мертвеца была звериная голова…
— Агошкова тоже арестовали?
— Будто в лесу поймали и увезли.
— Не арестуют, — заверил Ражный старика, себя и более всего — Дарью.
Прокофьев приблизился к уху, зашептал громко:
— Не знаю, милиция или кто ещё… Но какието люди до сих пор по деревням ходят… И по лесу. Что-то ищут. А за базой наблюдают! Сам я не видел никого, но собаки чуют, тревожатся… Ночью выйду с рогатиной, обойду — вроде бы тишина и следов нет.
— Ничего, посмотрим, кто тут ходит, — Ражный засмеялся и взял Дарью за руку: — Входи в дом, избранница! Когда-нибудь и в боярский терем введу…
Она вошла в натопленную и ярко освещённую закатным солнцем избу, встала у порога, озирая пространство. А Прокофьев, словно вдруг вспомнив что-то, потянул Ражного назад.
— Вячеслав Сергеевич! — зашептал профессор уже на крыльце.
— Волк жив, — сдержанно отозвался Ражный.
— Жив?!.. Но люди видели! Как эти налётчики… стреляли! И знаете, что они сделали?.. У Мили мужа отняли.
— Она что, замуж вышла?
— Точно не знаю… Мужчину какого-то приютила. И у них такая любовь началась… Говорят, насильно отняли и тоже увезли.
— Ничего, я разберусь…
Старик очистил с велосипеда намёрзший снег, покрутил педали.
— Прошу вас, Вячеслав Сергеевич! — вдруг сказал страстно. — Накажите их! Сделайте что-нибудь такое!.. Чтобы навек запомнили! Заколдуйте их, и пусть ходят всю жизнь очарованные…
Ответа или обещания ему было не нужно.