Несколько раз дозорные замечали крупную летающую технику СИПИНов, которая перевозила роботов-сборщиков, подвешенных под днищем. Одну такую птичку, похоже, умудрился приземлить отряд Дуная. После этого я направил к нему в помощь ещё три десятка бойцов.
День тянулся медленно и суетно. Солнце припекало, прожаривая и землю, и нас. Под вечер стали возвращаться с вылазок бойцы. Первыми вернулись те, кто ушёл с Дунаем. У каждого из них за спиной был целый тюк, полный обломков оружия и вражеской техники.
Всё это тут же стали скармливать Алтарю, чтобы получить побольше новых патронов и оружия.
А затем вернулись группы, уходившие за припасами. Тоже нагруженные. И тоже обошлось без потерь.
Последней пришла группа, ушедшая за Малым Алтарём. И тоже с победой. В единственном оставшемся фургоне лежал тот самый Алтарь. Его разместили внутри лагеря — правда, чуть в отдалении от первого. Чтобы их нельзя было одним взрывом накрыть.
Поскольку наши производственные комплексы не могли сами отрастить шипы, вокруг них мы поставили капсулы.
На ночь стали организовывать группы бойцов, которым предстояло расползтись по окрестностям и вылавливать стаи вражеских дронов. Само собой, мы постарались не ущемить и оборону основного лагеря. Но тут нам на руку сыграло ограничение на количество осветительных ракет.
Всего их удалось получить одиннадцать штук. А поскольку одной ракеты для освещения могло оказаться мало, то ограничились пятью группами по двадцать человек.
Никто не рассчитывал на мгновенный результат. Это была лишь проба сил.
Дневник Листова И. А.
Пятьсот тридцать девятый день. А теперь — дискотека!..
Это была яркая ночь! Когда в воздух взвились первые две ракеты, я ещё не спал. Поэтому смог понаблюдать, как вдали, километрах в четырёх, сверкают вспышки взрывов. Как на земле, так и в ночном небе.
Один из наших отрядов явно вступил в бой с противником.
А потом ещё две ракеты взмыли в небо на севере. И снова можно было наблюдать отсветы боевого столкновения. Проверка показала, что часть первой группы выжила — как минимум, у шести человек капсулы не занимались возрождением. Во всяком случае, через смотровое окошко на двери не было видно признаков работы.