Только фото не опубликовали, а заметку мы сами читали.
Посмеивались офицеры СМЕРШа из отдела – они-то ведь знали, что и как произошло.
На второй день после того, как заметка вышла, вошли мы в столовую, а нам офицеры из-за столов кричат:
– Пригнитесь, а то нимбами за притолоку зацепитесь!
Свиридов хотел было огрызнуться – чего зубоскалите, черти, – да махнул рукой.
Но и вышестоящее начальство газеты читало. Неожиданно для себя мы получили очередные звания. Мы с Андреем капитанами стали, а Николаю присвоили звание майора.
Теперь мне предстояло работать с двумя молодыми лейтенантами. Одного лейтенанта звали Виктор Тонус, другого – Алексей Фролов. Оба были направлены в СМЕРШ сразу после училища, вернее – краткосрочных офицерских курсов.
Когда Сучков вызвал меня в отдел, представил лейтенантам как старшего группы и дал вводную об особенностях службы в СМЕРШе, они с трудом подавили разочарование. Как же – думали, на фронт направят, бить врага в открытом бою, а тут враг скрытый, его еще обнаружить надо, выявить оперативной работой.
Я смотрел на приунывшие лица лейтенантов и улыбался: такие же эмоции поначалу владели и нами в первые дни службы в СМЕРШе. Тогда, под Ельцом, нашу опергруппу – Свиридова, Никонова и меня – отрядили вести банальную проверку документов на КПП. С досады Николай и Андрей подумывали о том, чтобы рапорт подать о переводе в действующую часть…
Вроде недавно это было, а уже более полугода прошло.
Тут зазвонил телефон. Сучков снял трубку и стал быстро записывать что-то на бумаге.
– Дежурный! Капитана Никонова ко мне – срочно!
Схватился за трубку аппарата:
– Николай Иванович, да, я. Группу прикрытия для моих выслать можешь? Жду!
Полковник поднялся. Мы поняли, что аудиенция закончилась.