– «За отвагу» и «За боевые заслуги» – здорово!
– И у тебя такие тоже будут, только голову зазря не подставляй, а еще – думай. Приказ ведь по-разному выполнить можно. Поднимешь бездумно людей в лобовую атаку на открытой местности, а немец из пулемета р-р-р-аз – и всех положил. А может – лощина или овраг рядом, скрытно подобраться поближе можно, людей сберечь и задачу выполнить. А отступать негоже – Россия – она хоть и велика, но не безбрежна.
Так я и проговорил с ним до почти утра.
Поезд прибыл на станцию Москва-Сортировочная поздно ночью и встал.
Больше мне идти было просто некуда. А это – целый военный городок. Батальон, даже пехотный, обычно не более пятисот штыков. Наш же, отдельный, в иные периоды и до двух тысяч доходил, превосходя по численности полк.
Добрался, прошел через КПП, доложился о прибытии дежурному офицеру и сразу отправился в казарму, спать.
– Колесников! Рад тебя видеть живым и здоровым! Ты как здесь?
– Из госпиталя вернулся.
– Ну-ка, пошли ко мне, поговорим.
Мы зашли в кабинет. Надо полагать, звание и должность «Сидоров» имел немалые, раз в штабе у него кабинет отдельный был.
– Документы давай.
Он прочитал мою справку и удивился:
– Так тебе после ранения отпуск положен, чего в расположение явился?
– Некуда больше податься, товарищ …э…
– Подполковник.
– Да уж догадался, что не «Сидоров».
– Ситуация такая была."
"– Вот что, Колесников. Поставить в строй я тебя не могу, тебе еще сил набраться надо. Давай-ка ты пока преподавателем поработаешь – курсантам боевой опыт передавать надо. На практические занятия в поле выходить не будешь.
– Так точно, товарищ подполковник, согласен.
На занятиях с курсантами я объяснял, как лучше маскироваться на местности, как переходить передовую, брать «языка». В учебниках ведь не все пишут, «наставления» по службе и инструкции не передают мелочей и нюансов, а они для диверсанта и разведчика очень важны.
В середине января 1943 года вышел Приказ наркома обороны И.В. Сталина о введении погон. Петлицы со знаками различия отменялись.