«Волкодав» из будущего

Они не умели толком водить машину или танк, при стрельбе из танковой пушки чаще промахивались, чем попадали в цель, работать с топографическими картами не умели и на местности не ориентировались. Порой это приводило к случаям вопиющим, когда командир взвода направлял свои танки в наш тыл.

Наступила зима, снегу становилось все больше, и морозы усиливались. Многие дороги к деревням стали непроходимыми для машин. В этих условиях единственным подспорьем в деревнях до войны были лошади. Однако сейчас они редко где остались, и к таким селениям тянулся санный след.

Бандиты – из тех, кто раньше не озаботился постройкой землянок, перебрались в села и деревни, попрятались у родни. Нужда заставила – в лесу на морозе не усидишь, даже в теплой одежде. Больше недели выдержать холод на природе весьма затруднительно. Костер разведешь – по дыму его издалека видно. На этом и погорели некоторые банды.

Сучков обязал нас обращать внимание прежде всего на деревни и села, а не на дороги и леса, как раньше. Вот и обходили наши оперативные группы деревни пешком.

На машине не проехать, а лошадей в отделах не было. Каждый день нам удавалось осмотреть одну-две деревни с учетом переходов. И почти при каждом осмотре мы выявляли посторонних лиц. Тут можно было и на документы не смотреть. Пахли они, просидевшие осенью и в начале зимы у костров, по-особенному. Дымом, лесом, мхом болотным от них несло.

А еще при проверках мы просили подозрительных лиц руки свои показать. По ладоням можно было составить представление, чем занимался человек.

У крестьян руки задубевшие, в мозолях. А у бандитов – небольшая мозоль, можно даже сказать – просто уплотнение на указательном пальце правой руки – от спускового крючка. Даже когда бандиты не стреляли, они передвигались по лесу, держа автоматы наготове. Вот и выдавал их палец-то. Обнаружил в избе мужика призывного возраста – обнюхал, пальцы посмотрел, и все ясно становилось – отпустить его или вести в отдел для проверки."

"Потом таким бандитам – скорый суд проводили по законам военного времени.

Никто их в камерах месяцами не держал – чего зря продукты переводить? Виноват – к стенке, или в лагеря – что, кстати, реже бывало. А чтобы из камеры отпустили назад, в деревню, на вольные хлеба – так я такого и не припомню. А если таких еще и пошерстить с пристрастием, то где-нибудь в сарае, под стрехой крыши, в стогу сена или еще в каком-нибудь укромном месте непременно и оружие найдется – автомат или, реже, винтовка.