Еда и питье были непростым делом для женщин Вранко, но Этен не мог не признать, что заворожен их ловкостью: чтобы откусить кусочек пирожного или отпить чаю, им приходилось приподнимать вуаль, но следить за тем, чтобы лицо оставалось закрытым.
Тимерия, как и ее фрейлины, оказалась опытной собеседницей. Этен и сам не заметил, как оказался втянут в разговор о погоде в Аренции и Вранко, о дальнем плавании и о бурях, об особенностях кухни. Он решил, что лучшим вариантом сейчас будет расслабиться и плыть по течению, не пытаясь направить разговор в нужное русло.
Потому что чувствовал, что прямо сейчас против него ведется тонкая игра. Этен не просто не мог на нее повлиять, но даже не мог понять правил и целей.
— Что вы, в Аренции добывают каштаны, — засмеялся он в нужный момент. — Ваше высочество, вы обязаны попробовать.
— Вот как? — наклонила голову Тимерия. — И их едят как сладость? В самом деле?
Этен проигрывал, тонул, как глупый брошенный в воду котенок.
— Я думаю, настало время для нового раунда игры, — мягко сказала Тимерия, и в ее голосе Этен услышал улыбку.
Кажется, фрейлины ничуть не удивились и не расстроились. Привыкли к капризам госпожи?
— В Аренции, должно быть, другие игры? — спросила Тимерия, когда они остались одни. Она подняла руку, направляя ладонь в сторону фрейлин, а затем сжала пальцы и потянула вверх. Одновременно с этим из земли вырос небольшой росток, а затем, когда Тимерия разжала пальцы, он распустился красными лепестками.
Одна из фрейлин тут же подняла его в воздух, на этот раз — намного выше.
— Боюсь, что да, — улыбнулся Этен.
Помолчав, Тимерия сказала:
— Прэнни — это мое домашнее имя. — Она поставила чашку и откинулась на спинку стула, подставляя лицо солнцу. — Тимерия-Проперина. Прэнни. А ваше?
— Прошу прощения?
— Ваше второе имя. В Аренции они ведь тоже есть, верно? Хоть и используется редко.
— У меня нет второго имени, — легко улыбнулся Этен. — Вернее, есть, но оно появилось, только когда я оказался во дворце.
Этен взял кусочек бисквита, лежащий на противоположной стороне стола, и улыбнулся. Потянулся усиками-лепестками своей силы к расслабленно выглядящей Тимерии, медленно, постепенно, стараясь внушить ей ощущение покоя, уюта и безопасности. Улыбнувшись, Тимерия подцепила с края высокой вазочки пирожное и, зажмурившись, откусила кусочек, аккуратно приподняв вуаль. Казалось, ее лицо под ней сплошь состоит из теней.