И бабка твоя не верила. — Мама опустилась на табуретку и обняла руками чашку с чаем.
Мы с Иларом, переглянувшись, сели тоже.
— Во что не верила, мам?
— Это кольцо твоей прапрабабки. Вернее, даже не ее, а ее матери или бабушки, или прабабушки. Никто уже не помнит, откуда оно.
— Но ведь что-то же помнят? — тихо заметил Илар. — Расскажите, прошу вас!
Мама помолчала.
— Ты никогда не задумывалась, Маша, почему у нас такая маленькая семья? У тебя была только я и твоя бабушка. Ни отца, ни сестер, ни братьев.
— Что коснулось?
— Проклятье, — мама фыркнула. — Бабкины сказки. Не хотела тебе говорить, думала — уберегу тебя. Не будешь знать, может, и жизнь твоя хорошо сложится.
Коснувшись колец, мама надолго замолчала.
— С этим кольцом старая история связана, сказка. Кольцо-то обычное, выглядит как самодел, который можно в любом ломбарде найти. Якобы в незапамятные времена была война.
— Сторан, — откашлялся Илар и потер лоб. — Сторан Завоеватель.
— А ты откуда знаешь?
— Мама, рассказывай же! Что было на той войне?
Мама бросила на меня косой взгляд, но продолжила.
— Той страной правила Ксания. Только она была не царицей, а видерией — уж не знаю, что это значит.
— Это значит ""жрица"". Жрица бога, в которого верили в тех землях.
Мама помолчала, а затем медленно кивнула.
— Да, ты права. И как это я сама не догадалась? Все-таки цари и вожди почти во всех первобытных культурах считались наместниками бога. Так вот, тот Сторан влюбился в видерию, а она в него. Похоже на ""Цезарь и Клеопатра"", да? — Мама бросила взгляд на меня. — Помнишь, мы с тобой смотрели, когда ты была маленькой?
— Мама! — умоляюще воскликнула я.
— А, дальше. Ну дальше для них, для Ксании и Сторана, изготовили два кольца, которые должны были ознаменовать их брак и одновременно — мир. Но Сторану захотелось большего. Он задумал подчинить себе Ксанию и присвоить магию, которой она владела. В ответ на это Ксания разъярилась, прокляла завоеванные Стораном земли, а сама сбежала за занавесу — уж не знаю, что это значит.