Руки гудели, спина ныла, но глядя на результат, забывалось всё.
— Красота какая! — восхитился Пётр, поглаживая раму ладонью. — Будто не мы делали, а мастера заезжие.
Осталось только конструкцию под ход сделать, направляющие для досок, а где выход готового материала будет — уже по месту соберём. Но основа готова.
Когда солнце уже клонилось к лесу, окрашивая всё вокруг в золотисто-красные тона, вернулись Илья с Прохором. Оба мокрые от пота, запылённые, но довольные своей работой. Глаза горели, на лицах усталые, но счастливые улыбки.
— Желоб готов, Егор Андреевич, — доложил Прохор, утирая лицо рукавом и тяжело дыша. — Проверили — бревно катится как по маслу. И досок ещё с десяток сделали. На всякий случай.
— Молодцы, мужики! — похвалил я, хлопая их по плечам и чувствуя, как напряжены их мускулы после тяжёлого дня. — Завтра попробуем колесо поставить. Посмотрим, как наше детище заработает.
Не успели мы договорить, как из-за угла показалась жена Ильи с дымящимся котелком ухи. Запах ухи с укропом и луком заставил желудки урчать в унисон.
— Ну что, голодные небось? — улыбнулась она, ставя котёл на широкий пень.
— Ещё как голодные! — ответил я, чувствуя, как слюнки потекли от одного только запаха."
"Мы все переглянулись — аромат ухи был такой, что невозможно было устоять. Уселись на лавку вокруг импровизированного стола. Тут же прибежала Машка с посудой и разлила всем по глиняным мискам дымящуюся похлёбку. Зачерпнули деревянными ложками — и сразу почувствовали, как тепло разливается по телу.
— Как в детстве, — пробормотал я, наслаждаясь вкусом. — Только лучше.
После сытного ужина все постепенно разбрелись по домам. Рабочий день закончился, но завтра предстояли новые свершения. Обняв Машку за талию, мы ещё какое-то время сидели на крыльце, наслаждаясь тёплым вечером и тишиной.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросил я, прижимая её к себе.
Машка задумалась, перебирая прядь волос:
— А что рассказать-то? Жизнь наша простая… Хотя нет, расскажу, как мы жили в Туле, когда у отца торговля шла.
— А потом что случилось? — мягко подтолкнул я.
— А потом отцу стали мешать — то подьячие взятки требовали больше обычного, то конкуренты подсиживали. Товар портили, покупателей отваживали. Отец сначала боролся, да только деньги на ветер.