Колесо сделало полный оборот, и каретка с пилами дёрнулась — туда-сюда, как заведённая, словно по часам отмеряя такты невидимой мелодии. Движение было плавным, без рывков и заеданий — именно таким, как я и задумывал.
Мужики замерли, глядя на это чудо техники глазами, круглыми, как блюдца. В наступившей тишине было слышно только шум реки да стрекот кузнечиков в траве. Прохор первым нарушил молчание, издав удивлённый возглас:
— Егор Андреевич, это ж… это ж… колдовство какое-то!
— Не колдовство, Прохор, — хмыкнул я, не скрывая гордости за свое творение.
Митяй, сияя от восторга, хлопнул в ладоши, как ребёнок, увидевший фокус, а Илья благоговейно пробормотал что-то про чудо техники. Восторг их был такой неподдельный, искренний, будто я не простую лесопилку сконструировал, а как минимум паровоз запустил или аэроплан в небо поднял.
Я довольно оглядел свое творение и прикинул следующий шаг: осталось водяное колесо соединить с приводным механизмом, и можно будет запускать всю систему.
— Илья, ты жир подготовил, как я велел?
— Конечно, барин.
— Вот тут, тут, — я указал на места трения в механизме, — и на каждой опоре под валом тоже хорошенько смажь. И в дальнейшем нужно будет следить, чтоб смазка была всегда. А то быстро сотрется.
Уже глубоко после обеда, когда солнце начало клониться к западу, мы наконец вставили тщательно выструганный деревянный вал в водяное колесо, закрепили его надёжно гвоздями и деревянными клиньями, чтоб не было люфта и колесо вращалось ровно, без рывков передавая усилие на привод.
"Пётр, проверяя качество крепления, обошёл конструкцию со всех сторон, подёргал, покачал и удовлетворённо буркнул:
— Барин, крепко сидит! Намертво! Не шелохнётся!
Я внимательно осмотрел всю конструкцию ещё раз, проверил все соединения, прокрутил части механизма вручную и, убедившись, что всё работает как часы, скомандовал:
— Спускаем колесо на воду. Осторожно, орлы. Сейчас увидим, чего стоит наша работа.
Взялся за ручку лебёдки, мужики держали верёвки, натянутые, как струны. Звёздочки клацали, колесо, слегка поскрипывая, медленно пошло вниз, погружаясь в бурлящие воды Быстрянки. Каждый щелчок механизма отдавался в груди волнением — сработает или нет? Столько сил вложено, столько ночей не спал, прикидывая чертежи при свете лучины.
Лопасти, только что прибитые обратно, коснулись речной глади, и вода, пенясь, обняла их, как старых знакомых.