Для меня та ночь была доказательством серьезности твоего отношения ко мне и того, что ты действительно разберешься со всеми нашими финансовыми проблемами, как и намеревался! Мы бы поженились и жили счастливо, и папины проблемы исчезли бы в тот же день, ведь ты бы стал его зятем, и ваша корпорация стала бы инвестором для компании «Грантон», и отец был бы счастлив, и мы, и все бы былозамечательно! Просто восхитительно! Словно сказка, в которой ты исполнял роль рыцаря-спасителя!
Голос Софи был полон горькой иронии, насмешки, самоуничижения.
— А потом… — сглотнула она, чувствуя, как ком в горле душит ее. — Потом ты открыл мне глаза, показал, что я на самом деле натворила.
Софи на мгновение прикрыла глаза, как будто не находя в себе сил держать их открытыми. Вздохнув, она продолжила:
— Я поняла, что все твои слова были правдой. Осознала, что вела себя неподобающе, пыталась манипулировать тобой, затащив тебя в постель. Ты сказал, что я достойна презрения; так и было. Я ненавидела тебя за эти слова, Никос, но ты был абсолютно прав.
Лицо Никоса по-прежнему оставалось непроницаемой маской. Он сидел на диване, откинувшись на спинку, вытянув длинные, сильные ноги, такой элегантный, такой потрясающий. Софи внезапно ощутила, как защемило сердце.
Убирайся! Беги отсюда, пока есть возможность! Ты сошла с ума, раз вообще позволила ему привести себя сюда! Ты сказала, что должна была — теперь уходи!
Софи раздраженно втянула воздух.
Собрав всю силу, которая в ней осталась, Софи поднялась.
— Я ухожу, Никос. У тебя не могло остаться никаких вопросов. Ты узнал все, что хотел, — сдавленным шепотом произнесла она.
Софи направилась было к двери, но слова Никоса остановили ее:
— Ты ошибаешься. Мне нужно узнать кое-что еще. Нечто очень важное.
Его голос казался спокойным, но в каждом мускуле его тела чувствовалось необычайное напряжение.
— Иты тоже должна кое-что узнать, Софи. — Он замолчал, пытаясь взять себя в руки.