Лишь отец Флатис не двинулся с места, и хотя отдельные языки пламени почти достигали его, они не причиняли старику вреда, бессильно обтекая его со всех сторон и не оставляя даже следа на белоснежных одеяниях. В воздухе поплыла вонь паленой плоти — магический огонь стал огромным погребальным костром. Как для тех, кто пал от рук наемников Ситаса, так и для них самих, сгоревших заживо.
Но не для всех — внутри дрожащего огненного марева метнулась смутная тень и, совершив огромный прыжок, вырвалась из смертельной ловушки и, жадно хватая разверстым ртом дымный воздух, рухнула на землю.
Ситас прополз еще немного, уходя от невыносимого жара и начал подниматься, с хрипом вздымая себя на дрожащие колени. И замер, услышав за спиной холодный и размеренный голос. Голос не смиренного священника, но голос убийственно сильного боевого мага.
— Защитные амулеты от огненной стихии… хм… они защитили тебя от огня, но вот дышать было нечем, да, Ситас? То же самое, что засунуть голову в горящую печь и попытаться сделать вдох всей грудью…"
"С трудом развернувшись на месте, Ситас уставился немигающим взглядом на стоящего за спиной священника.
— Священник… ты не священник… боевой маг… выс-с… выс-сшего… — ментальный маг нервно хихикнул и вновь зашелся в приступе хриплого кашля.
— Высшего ранга, — согласно кивнул старик, и дрожащему Ситасу на миг показалось, что он узрел в синих безжалостных глазах выражение безумия. — И ты осмелился встать на моем пути, жалкий фокусник с крохами настоящего дара? Но ты добился своего! Ты заставил меня нарушить свою клятву! Заставил меня вновь убивать при помощи своего дара! Червь!
Объявшее трактир и изрядный кусок порта пламя начало медленно опадать, являя свету дочерна выгоревшую набережную, обугленные остовы зданий и кучки серого праха рядом с небольшими лужами расплавленного металла.
— Подожди… подожди, старик! — выставил перед собой руки ментальный маг, против ожиданий не пятясь назад, а наоборот, делая несколько шагов вперед.