Из тех, что даются членам главной семьи. Боюсь, если у внучки или правнучки князя пропадёт нижнее бельё, это может вызвать непонимание.
Уловивший мои мысли спутник, разочарованно рыкнул и через мгновение остановился напротив картины. Там был изображён белоснежный дракон, на котором восседала фигурка наездника. А внизу виднелись корабли, к которым тот и пикировал. Судя по общей композиции, собираясь уничтожить.
— Крр-р-расиво. Надо бы забрр-р-рать.
Если с первой частью его послания я был полностью согласен, то вот на вторую пришлось наложить вето.
— Отряд скоро выступит. Олег освободит всех, кто отыщется. И приволочёт сюда изменников.
Я чуть качнул головой. Интересно, как он передал информацию? Дарфоном смертный точно не пользовался. Применения силы я тоже не уловил. Разве что совсем в небольшом объёме — такое с учётом мощного энергетического фона, можно было и не заметить.
— Не изменники они, князь. Попавшие под удар и скорее всего уже мёртвые, но никак не изменники.
Тот снова свёл вместе брови и откинувшись на спинку огромного дивана, с мрачным видом махнул рукой.
— Рассказывай, Василий. Кто это учинил да зачем?
Изложение всех фактов заняло у меня около получаса. Когда повествование дошло до цесаревича и его роли, глаза старого князя сверкнули неподдельной яростью. А после того, как я закончил, ненадолго задумался и огладив свою бороду, тяжело вздохнул.
— Всё, как всегда.
Помолчал, сверля меня тяжелым взглядом. И поинтересовался.
— Ты же не просто так ко мне со всем этим заявился? Чего ты хочешь? Этого на престол поставить?
Кивком указал на изрядно ошарашенного царевича Алексея, который расположился на диване напротив. В процессе рассказа, я отслеживал его реакцию и судя по ней, Рюрикович слышал обо всём впервые. И о перевозках живого товара через Петербург, и об интригах цесаревича Дмитрия, и о манипуляциях с человеческими душами.
Хотя, ничего удивительного тут пожалуй не было. Пусть он и член императорского рода, но по объективным причинам был исключён из большинства тайных коалиций и схем. Кому нужна поддержка искалеченного и умирающего царевича, у которого нет личных вассалов среди знати, отсутствуют собственные доходы, да ещё и недоступен родовой Дар.
И если до этого он старался сдерживаться, то после вопроса Шуйского, на лице проступило полнейшее изумление.