Прибыль будет хорошая, а случись что, много не потеряю. Придумать, как так на недельку отпроситься у дрэка, чтобы он точно отпустил меня с уроков. Ну и решить проблему с усыновлением или опекунством Вани, Светы и Бузи.
Я сунул руку в карман, нащупал письмо Тимофея с фотографией и вспомнил о записке, адресованной Наташке. Еще и об этом надо не забыть."
"Мысли закрутились вокруг мукомольного завода, расплачиваться с директором которого я буду отрубями… Отруби! Они нужны бабушке, чтобы кормить свиней. Неплохо было бы привезти ей несколько мешков, она столько хорошего нам сделала.
Здравствуй, новый этап жизни! А в воскресенье попробую с Ильей продать оставшийся кофе, чтобы больше к этому не возвращаться.
В прихожей зазвенел телефон, я метнулся к нему, но меня опередила мама.
— Это Наташа, — отчиталась она, закрыв трубку рукой.
Я, Боря, Василий столпились вокруг нее затаив дыхание, но Натка бормотала неразборчиво, и пришлось дожидаться окончания диалога.
— Зятю полегче.
Подумав немного, мама решила еще кое-что рассказать:
— Представляете, я звонила его матери, сказала, что сын в реанимации, так знаете что? Она по матушке меня обложила, отчитала и сказала, что будь он проклят! Сын ее — проклят. Типа нет у меня сына!
— Она на голову больная.
Но мама думала о другом:
— Как бы она из-за своего безумия квартиру московскую аферистам каким не отписала. По-хорошему, ее надо на медосвидетельствовании признать невменяемой, иначе будут у Наташиного Андрея потом проблемы, на улице останется.
Какие женщины все-таки корыстные! Как узнала про квартиру в Москве, которая, возможно, скоро освободится, так сразу зять стал хорошим. Не ожидал от мамы такого корыстолюбия.
На улице он не останется, у него своя квартира есть, — уверил ее я.
Мама сделала скорбное лицо и последовала за отчимом — в церковь.
* * *В субботу мы с Василием честно обзвонили все колхозы-совхозы, но на месте никого не оказалось.
А в воскресенье я окончательно убедился, что эпоха торговли кофе подошла к концу: в областном центре удалось продать только пятнадцать штук, все жаловались на безденежье и тотальное обнищание населения, когда потратить ползарплаты на роскошь мало кто мог себе позволить.