Я принял предложение, закинул ногу за ногу и сразу же поставил их вместе, избегая закрытых жестов. Точно так же, как она, сплел пальцы и подался вперед, силясь заглушить кровь, колотящуюся в ушах.
— Нужно помочь детям обрести семью, — не стал тянуть кота за хвост я. — Это были уличные бродяжки, невоспитанные и вороватые. Добрая одинокая женщина приютила их и обогрела, и теперь они вполне социализированы. Но оформить усыновление она не может из-за маленькой жилплощади — она живет в ведомственной комнате общежития и работает воспитателем.
Оксана Егоровна потрясла головой.
— Не поняла. Ты им кем приходишься?
— Я им просто помогаю. Нужно помочь одинокой женщине, потерявшей сына, обрести детей, а детям — маму. Поможете?
Начальница снова потрясла головой, как будто отказывая, но глянула на пакет и спохватилась.
— Да… я постараюсь. Решение-то об усыновлении выдает суд, а не наш отдел.
— Сейчас ей и расскажете. — Я обернулся к двери и позвал:
— Лидия! Заходите!
Прихрамывая, она вошла, одной рукой держа Ваню, другой — Светку. Сумка соскользнула с плеча и болталась на локте.
— Здравствуйте, — кивнула она и ссутулилась, я тотчас уступил ей место, перенес пакет ближе к Оксане Егоровне.
— Рассказывайте, в чем ваша проблема, — отчеканила она строгим тоном.
Светка посчитала ее слова руководством к действию, шагнул вперед и заговорила горячо и азартно:
— Здравствуйте, тетя.
Начальница вскинула брови и уставилась на меня, как на… на ту самую говорящую собаку.
Не давая никому вставить слово, Светка подбежала к Лидии, обняла ее, зажмурилась и забормотала начальнице:
— Тетенька, пожалуйста-пожалуйста! Я хочу, чтобы тетя Лида по-настоящему стала нашей мамой. — Она метнулась к столу, встала на колени, сложила руки на груди и затараторила, давясь слезами: — Тётенька Оксаночка, помогите нам! Я очень-очень хочу маму, люблю ее, и она меня лю-у-убит.