Андрюша-наркоман, наверное, побоится попадаться мне на глаза после того, как испортил мой кофе, и не приедет. А мама будет хвастаться молодым ухажером на дорогой машине, модно одетыми детишками и фотоаппаратом. До этого она лишь с завистью поглядывала на богатство сестры: машина, дорогая одежда — да слушала, как они видики покупают. Про мои земельные участки я строго-настрого запретил говорить, и Алексеевич встал на мою сторону — дескать, сглазят, зачем оно нам надо?
Наташка, которая жила у Андрея и с ним же планировала праздновать, обещала заехать и поздравить бабушку с днем рождения первого января — конечно же, без Андрея, которому, как и маминому ухажеру, сорок пять лет.
Ну и еще у нас с Василием, вдохновленным моим рассказом о прошедшем празднике, были планы, связанные с приездом деда, потому отчим ждал его сильнее меня.
— Ну что, поехали? — спросила мама, накидывая пальто.
— Да. — Алексеич снял с вбитого в стену гвоздя ключи от машины и надел кожанку с множеством карманов.
Готовясь к визиту к бабушке, вчера он вымыл машину до блеска, но, когда мы вышли во двор, обнаружилось, что ее щедро удобрили чайки.
— К деньгам!
Боря с тоской посмотрел на собирающиеся над горами тучи, спросил:
— Как думаете, снег пойдет? Так хочется снега!
За всю мою жизнь на юге до 1996 года ни разу не было снега на новый год.
Вернулся отчим и принялся тереть машину, злобно бормоча, что ноги чайкам повыдергивает, если увидит их поблизости, а я, хотя помнил, что снега не предвидится, ответил Борису, чтобы держать праздничное настроение:
— Похолодало. Может, и пойдет.
Отмыв чаячье дерьмо и вылив воду в палисадник и сунув ведро в багажник, Василий сказал:
— Поехали. — И завел мотор.