Когда я зашел, брат сразу же отвлекся, выбежал в прихожую и отчитался, что за время моего отсутствия никто не звонил: ни мама с отчимом, которые уехали в поликлинику, чтобы доставить грамотного врача к бабушке, ни Каналья
— На тренировку поедем вместе, — повторил очевидное я.
— Ну, мы обычно так и делаем, а что такое?
— На тренировке предстоит серьезный разговор. Не хочу тысячу раз повторять одно и тоже.
Разогревая себе обед, я рассказал, что был у Андрюши в дурдоме. Борис очень заинтересовался, выспрашивал каждую деталь интерьера — дурка его интересовала больше, чем состояние двоюродного брата.
Полтора часа до сбора на базе я посвятил химии и биологии — мне предстояло сдавать эти предметы в понедельник. Процесс шел слишком медленно, мысли возвращались к наезду на мою команду. Кто это? Ведь я не делал ничего такого, что могло бы спровоцировать такую ненависть.
Еще я пытался найти решение, как максимально быстро и безболезненно для нас вывести врага на чистую воду, и чем дольше думал, тем больше убеждался, что ментов вовлекать нельзя, потому что тогда решить вопрос мирно уже не получится (я не исключал, что произошло недоразумение), и обиженная группировка может натравить на нас другие малолетние банды, рассказав, что мы стучим ментам, что считается позором в подобных кругах, и со всеми недругами нам точно не справиться, придется ходить и оглядываться.
В пять вечера позвонил отчим, сказал, что он у бабушки, врач по имени Гайде тоже у нее, пытается убедить хотя бы сдать кровь и сделать ЭКГ, бабушка уперлась рогом, не хочет этого делать.
Потом Василий Алексеевич отчитался о проделанной работе: он придал ускорение своей знакомой путем дачи взятки в размере пяти тысяч рублей, и маме следует прийти за свидетельством о праве собственности в понедельник с трех до шести.