Говорили эти парни одно и то же: то, что произошло сейчас — предупреждение, если друзья продолжат общаться со сволочью-мной, будут отловлены и нахлобучены. Потом еще и еще, еще и еще, и так — пока земля меня носит или пока они от меня не отвернутся. Лично Илье просили передать мне, что если в ментовку обращусь я или обратится кто-то из наших, то сперва исчезнет Наташка, потом что-нибудь случится с Борей, и концов мы не найдем.
Судя по тому, что не обошли вниманием никого, заказчик знал и меня, и каждого члена «Бойцовского клуба», а значит, знал все наши привычки, места сбора, точки, где мы торгуем.
Впервые за две жизни я ощутил себя шантажируемым, у которого в заложниках члены семьи. Мы не знаем, кто наш враг, не знаем, кто за ним стоит, и правоохранительным органам в нашей стране я не доверяю, что доказало похищение Алисы. Да, мой отец — мент, но сама система неповоротлива, пока она раскачается, кто-то может пострадать.
— Погнали к валютчику, — предложил я, — надо пятьдесят баксов поменять, по дороге все обсудим.
— Ты ж тренировку сегодня проведешь? — спросил Илья. — Давай там все и обсудим вместе со всеми. Я собрал народ, сказал, что явка обязательна.
— Отличное предложение, — одобрил задумку я. — Наверняка у каждого есть решение. Может, найдется оптимальное.
Пока ехали на место, озирались, нам мерещилась погоня, но я отгонял паранойю.
Еще в голове крутились подельники работорговца Костаки. Наверняка посадили не всех, остались обиженные, возможно, дети. Так себе версия, но тоже игнорировать ее не стоит.
Еще варианты — отморозки, которые пытались изнасиловать Алису.
Валютчик был на месте, его напарница тоже. Оставив Илью в стороне, я купил сорок долларов, а когда вернулся, друг выглядел более напряженным, чем обычно. Шагнув ко мне, он прошептал:
— Посмотри налево… То есть направо, у тебя право там, где у меня лево.