Вперед в прошлое 10

К обеду все расчистят, и мы без проблем вернемся.

Отчим отхлебнул чаю, кивнул на заварку в чашке, на бутерброды и конфеты (рядом лежала кучка фантиков), потом — на чайник, стоящий на печи.

— Пей чай, и погнали.

Лотерея опять отменяется, снова Боре и Каюку ждать.

* * *Через десять минут, прихватив подарки, мы неторопливо ехали из Васильевки, рассчитывая вернуться в два часа дня — к торжественному столу в честь бабушкиного шестидесятидевятилетия. Позади сидели Наташа и синюшный, какой-то одутловатый и потный Андрей.

Я любовался заснеженными деревьями, пытался впитать атмосферу праздника, чтобы пронести ее с собой сквозь года, и думал о том, что наиболее ярко эволюция взросления прослеживается на примере отношения человека к новому году.

Вот тебе пять лет. Для тебя новогодняя ночь — таинство и пора чудес, аромат хвои и мандариновой кожицы, нарядная красавица-елка, игрушки в пыльной коробке, которые ты еще не запомнил, Дед Мороз, незаметно кладущий подарки под ёлку. Ты ждешь огромный самосвал, на котором можно кататься.

Стараешься не заснуть, караулишь Мороза, ведь ты хорошо себя вел и не расстраивал родителей.

Вот тебе десять. Ты знаешь, что Дед Мороз — это родители, никакого чуда ночью не случится, тебе подарят не долгожданные «тетрис» или приставку, а трусы или в лучшем случае — школьный рюкзак. Игрушки в пыльной коробке — уже не сюрприз, ты их все помнишь. Но ощущение таинства, робкая надежда на чудо остается, подкрепленное ароматами, хвойным и мандариновым.

Тебе пятнадцать. Ты хочешь тусоваться с друзьями, а приходится сидеть за столом со скучными родителями, недовольными друг другом и тобой.

Друзья — вот где праздник и чудо, и веселье. Чудо для тебя — праздник вне этих стен. Но стоит учуять очищенную мандаринку — и возвращается ощущение, что вот сейчас, вот-вот случится что-то волнующее, волшебное.

Двадцать — тридцать лет. Новый год с друзьями или любимой женщиной, веселье и приключения. Дед Мороз возле городской елки. Дед Мороз в кафе. В дорогом ресторане. Он просто статист, клоун, распинающийся перед тобой.

Все, что тебе нужно, ты можешь взять сам. Кроме тех, кто особенно дорог, тех, ради которых готов идти раздетым по морозу, как Андрей, только бы это имело смысл. Долгожданный звонок, неожиданная встреча, возвращение дорогого человека — вот, что стало чудом.

Сорок лет… Как? Когда ты успел пересечь экватор жизни? Я — одиночка, отрезанный ломоть, но отлично представляю, как у других, потому что самому хотелось бы, чтобы было так.