У меня-взрослого в начале нулевых была подруга-предприниматель, которая решила свернуть деятельность, потому что поборами замучили. Полтора месяца она бегала по инстанциям, чтобы сняться с учета как предприниматель! Похудела за это время, побледнела, лишившись литра крови, и у неё начал дёргаться глаз.
В конце девяностых работа налоговой, ОБЭП и прочих наладилась, и их стало не миновать. А пока поймать спекулянта или бартерщика можно только на горячем, с липовой печатью в руке, подписывающим бумаги после договоренности.
"С мысли я сбился, когда машина съехала на грунтовку и затанцевала на ухабах. Мы ехали в черноту, машина то поднималась на кочках, то клевала носом, и свет фар, брызнув во мрак и выхватив холм с дачами-лачугами, потом рассеивался по выбоинам.
Зимой в этом дачном кооперативе постоянно жили только сторож — дед с алабаями — и Лидия, несколько человек часто оставались ночевать, например, ее соседи. Летом этого деда должны убить наркоманы. Интересно, угроза еще есть, или нити судьбы многих людей переплелись по-другому?
Вот и кооператив.
— Какая узкая дорога, — проворчал отчим, поглядывая на перекошенные заборы, оплетенные ежевикой и ломоносом.
Щенок проснулся, когда машина остановилась. Я посмотрел на него, он — на меня и зевнул. Стало стыдно за то, что предаю его, и я отвернулся, уверяя себя, что здесь ему будет лучше.
Вместе с ним я вылез из «Волги», чтобы открыть щеколду калитки, собрался просунуть руку в щель между досок забора, но ее заколотили. Пришлось стучать, а потом — сигналить. Я посмотрел в прореху забора — открылась дверь дома, на пороге появилась встревоженная Лидия.
Пришлось обозначать себя:
— Откройте, это я!
— Павлик! — Она расправила плечи и, прихрамывая, зашагала к нам, а мне сделалось неловко, что я еще и щенка собираюсь на нее повесить.
Щелкнул замок, отворилась калитка, и во двор ворвался Лаки, сделал круг по огороду и вернулся к нам. Я кивнул на него.
— Он погрыз обувь, и мама нас вместе с ним выгнала из дома.