Ты спортсменка?
– Да, я к соревнованиям готовлюсь. Перелома точно нет?
– Сказал же – нет, ты что, не веришь? Сейчас я лед приложу, боль быстро пройдет, и отека не будет.
Зосимов вышел из кабинета. Я достала из кармана «жучок», быстро приладила его под крышкой стола и села на свое место. Когда Леонид Максимович вернулся с марлевой повязкой в руке, я скорчилась на стуле, тихо постанывая.
– Да ладно, все уже прошло, – миролюбиво заключил Зосимов и приложил мне к колену повязку.
Она была очень холодной.
– Больше не попадай под машину, – сказал он, – гляди, куда бежишь…"
"– Леонид Максимович, вчерашнего готовить, который с дорожно-транспортного? – спросила в этот момент какая-то женщина в зеленом халате, заглянув в комнату.
– Готовьте, иду.
Я встала.
– Ну, спасибо вам, – сказала я таким тоном, что было непонятно, за что я его благодарю: за то, что он меня сбил, или за то, что оказал мне первую медицинскую помощь.
Зосимов окинул меня оценивающим взглядом:
– Девушка, а может, это судьба? Может, мы встретились не просто так?
– Это вы к чему? – уточнила я.
– Телефончик свой не оставите?
– Ноль-два, – сказала я и захромала к выходу.
– А имя? – Зосимов пошел за мной.
– Еще один вопрос – и я подумаю, что вы меня нарочно сбили, чтобы познакомиться.
– Леонид Максимович, я вас жду! – крикнула тетка, стоявшая в конце коридора.
Мы были уже у двери. Зосимов, взявшись за косяк, рукой загородил мне дорогу.
– Вас ждут, – напомнила я.
– Подождут! Так как же все-таки вас зовут?
– Валькирия, – бросила я через плечо и скрылась за дверью.
Мой «Мини-Купер» загорал в соседнем дворе. Я довольно-таки быстро доковыляла до него, почти не хромая. Коленка еще побаливала, но совсем немного. Спектакль, который я разыграла перед патологоанатомом, кажется, удался вполне. Значит, я неплохая актриса! «Жучок» на месте, а сам Зосимов даже заинтересовался мной. Вот что значит – ловелас! И его роман с Ангелиной ему не помеха.
Я переставила машину так, чтобы оказаться поближе к моргу. Весь день, проведенный мною в салоне автомобиля, не принес никаких результатов. Леонид Максимович говорил много, но – исключительно по работе. До меня долетали только такие его слова: «Препарировать… диагноз… анализ крови… удушье… заключение…» Мне становилось не по себе.