И как только люди весь день работают с трупами?!
Я осмотрительно захватила с собой термос с кофе и несколько бутербродов. Так что смерть от истощения мне не грозила. Более серьезной проблемой был туалет.
Когда совсем уж «прижимало», мне приходилось вылезать из машины и посещать густые заросли кустов, росших вдоль забора, окружавшего здание морга. Так что и эта проблема была худо-бедно решена.
Близился вечер. Мои часы показывали половину пятого. Скоро все работники морга потянутся по домам. Ну и хорошо, мое «заточение» закончится, и я отсюда уеду.
Мои мечты прервал голос, донесшийся из прослушки:
– Иди сюда, я тебе кое-что скажу…
– Ну что? Ну не надо, не трогай меня…
Зосимов был с какой-то девушкой в своем кабинете. Это явно его голос, а второй – молодой, женский, капризно-кокетливый. Я навострила ушки.
– Иди, моя сладкая… Я по тебе соскучился…
– Ты что, с ума сошел?! Дверь же не закрыта!
– А мы ее сейчас запрем… Вот так. И никто к нам не зайдет…
– Лень, не надо, ну куда ты лезешь?
– Что значит – «не надо»?! Я соскучился… Ну девочка моя, не сопротивляйся! Я тебя так хочу!
– Лень, тише, эта швабра еще здесь!..
– Сейчас уйдет… Она уже одевается.
– Подожди хоть пять минут, пока она не выползет отсюда!
– Да ушла она!..
– А санитары?
– К черту санитаров!..
Дальше слышались такие звуки, что я поняла: люди целуются, у них начинается «сеанс любви».
Но вот все благополучно закончилось, партнерша Зосимова постонала еще немного в самой кульминации, Леонид Максимович попыхтел, покряхтел, и все стихло.
– Ленечка, ты сегодня был в ударе!
– Да? Девочка моя, тебе понравилось?
– Ты еще спрашиваешь!
– Завтра повторим?
– Ленчик, до завтра еще дожить надо!
– Доживем! Я завтра всех выпровожу пораньше… Примем спиртику грамм по пятьдесят…
– И конфетки!
– И конфетки. Обещаю: будет весело!
Мне стало не по себе.