Я понял, к чему клонит, и предложил:
— Поедешь со мной. У меня хватит денег снять квартиру для тебя. Всё равно тебе здесь нечего делать до осени. Это при условии, что занятия в университете всё-таки начнутся.
Я не был уверен, что у нее получится, поэтому мог обещать, что угодно.
— Если начнутся, тогда и будем думать, а до тех пор я буду с тобой, — решила она и выдала комплимент: — Мне с тобой всё ещё не скучно, даже сама удивляюсь!
Правду сказала или обманула, чтобы оправдать нужный ей переезд поближе к военным аэродромам, не знаю.
К моему удивлению третьего февраля пришел приказ сдать артиллерийскую батарею лейтенанту Мигелю и вместе с лейтенантом Педро прибыть в штаб Двенадцатой бригады, который сейчас располагался в небольшом отеле «Золотой лев» на площади Пласа-Майор. Армию республиканцев начали переформатировать, и появились звания.
Доехали на такси, пойманном рядом с позицией батареи. Это была вишневая «испано-суиза». Я еще подумал, как бы нас не грохнули, перепутав с машиной генерала Лукача. Оказалось, что его стоит рядом с входом, так что зря я напрягался. Лейтенант Педро сперва отговаривал меня от такси, предлагал дойти пешком.
— Зачем зря деньги тратить⁈ — не понимала его крестьянская душа.
— Ты не поверишь, но деньги именно для того и нужны, чтобы их тратить, — иронично произнес я.
Нас принял в номере «люкс» камрад Пабло Фриц, военный советник генерала Лукача. Только советское руководство могло придумать для старшего офицера такой псевдоним, слепив из испанского и немецкого имен. Представляю, каково ему будет во время Великой Отечественной войны признаваться, что когда-то был Фрицем. Где-то за неделю до этого он заезжал к нам на батарею, спрашивал меня, насколько готовы к самостоятельному командованию лейтенанты Мигель и Педро? Я дал им положительные характеристики.
— Мне сказали, что ты воевал в Великую войну на Румынском фронте, — закинул он, окончив официальную часть визита."
"— Как летчик, а до этого, как артиллерист, на Юго-Западном, участвовал в Брусиловском прорыве. Получил за эту операцию орден Святого Георгия, — рассказал я.
— А у меня два Георгиевских креста и две медали, — сообщил Пабло Фриц и полюбопытствовал: — На родину не тянет?
— Я был лет десять назад, проведывал родню.