Кажется, они прожгли сетчатку моих глаз, навечно пропечатались в память.
Столько всего произошло. Страшно. Невыносимо. Непоправимо.
– Она… приказала… мне умереть… – сквозь всхлипы выдавливаю я. Меня трясёт, я жмусь к Арендару и отталкиваю его, потому что он не хочет понимать. И снова к нему жмусь. Слёзы льют, прорываются сквозь зажмуренные веки. – Не хочу, чтобы было так страшно! Не могу!
Рыдания сотрясают меня, перетряхивают до кончиков пальцев.
– Лера… Лера… – Арендар притискивает меня к себе.
– Я н-не справлюсь… у нас не-не получится.
Они тысячелетия боролись с Культом и не справились, как можно надеяться на победу?! Как?
– Лера, я защищу тебя, поверь, я смогу, – шепчет Арендар, целуя меня в макушку, пробираясь поцелуями до лба и глаз. – Всё пройдёт, Лера…
Но пока кажется, что я никогда не успокоюсь, не ощущу себя в безопасности. Культ – как Дамоклов меч над всеми нами…
***
И всё же слёзы заканчиваются.
– Арен… – я вновь возвращаюсь к нашей проблеме. – Мне непонятна твоя обида.
– Я хочу, чтобы ты была в безопасности, а не на передовой.
– Мне кажется, безопаснее всего рядом с тобой, а ты как раз на передовой. Всегда у тебя под боком, м-м…
– Давай обменяемся кровью сейчас.
– Я призвана, – приподнимаю руку. В золотом свете нашей магии треугольный символ на ладони виден хорошо, но для Арендара здесь, наверное, слишком темно, чтобы его разглядеть.
– Отец не будет звать тебя, если мы обменяемся кровью.
– Почему речь идёт о двух неделях?
– Физиология. После соединения магии и обмена кровью мы на две недели впадаем в подобие транса. Страсть ослепляет нас и захватывает.
– И что станет с миром за эти две недели?
Арендар молчит. Прижимаюсь губами к пульсирующей жилке на его шее. Целую подбородок. Приоткрытые губы. Скулу с золотым узором. Закрытые глаза с подсвеченными сиянием веками.