Если она не откажется, получится ли удержаться всем во френд-зоне? Мне уже охренеть как надоело здесь маяться. Столько лет!
И вот вроде бы что-то изменилось. Тот поцелуй… меня до сих пор колбасит, когда вспоминаю. Каждый раз заново переживаю тот вечер, начинавшийся так мило, с таким многообещающим продолжением и катастрофическим финалом.
Все шло прекрасно. Настена была великолепна с детьми. А потом я не сдержался — набросился на нее, как голодный волк на Красную Шапочку. И она отвечала! Ее потряхивало точно так же, как меня.
"
Ее гибкое тело сводило с ума, но не настолько, как осознание того, что в моих руках она! Впервые так близко, так жарко, так томительно. Она готова стать моей прямо на лестничной площадке - чувствую ее отклик, ее стоны ласкают слух, посылая бешеные импульсы по позвоночнику вниз, вызывая безумный прилив возбуждения. Я сам готов стащить с нее одежду и ворваться, делая полностью своей… навсегда.
Отстранился, чтобы заглянуть в глаза, мне нужно точно знать - она знает, кто с ней рядом. И этот ее взгляд. Я столько лет грезил о нем, мечтал, представлял. Он снился мне в снах, не давал покоя ни днём, ни ночью. И вот я вижу его наяву. Что-то говорю ей, гладя лицо, пьянея от этих ощущений на кончиках пальцев… и вижу бордовое пятно на шее. Не просто синяк… засос - метку другого самца…
Получается, она недавно, скорее всего, вчера делала то же самое с другим мужчиной! Наверняка так же сгорала от страсти, так же выгибалась в его руках, подставляя шею для поцелуев.
Сердце, которое до того колотилось от восторга, замерло, остановилось, рухнуло...
Не будь Настя моей подругой столько лет, просто любимой девушкой, на которой оказалась чужая метка, я бы схватил ее за эту хрупкую шейку, сжал пальцами…
Сообразив, о чем только что подумал, резко отскочил в сторону, ощущая, что в полушаге от того, чтобы проделать это. А она… она даже не понимает…
И я сбежал.
Не помню, как добрался до дома и полчаса дубасил грушу. Пока руки в кровь не сбил. Идиот! Как я мог поверить, что все будет легко? Слишком долго находился во френд-зоне, чтобы вот так внезапно оказаться единственным.