Возможно, не стоило, но я ощущала себя ужасно грязной. Вряд ли организму не пойдет на пользу, если смою с себя все это. Долго не буду, по-быстрому.
Но не смогла отказать себе в удовольствии понежиться в горячих струйках воды, ласкавших уставшее от болезни тело.
Вдоволь наплескавшись, потянулась за полотенцем, но его не оказалось на привычном месте, а за створками, защищающими ванную комнату от брызг, виднелся темный силуэт. Сердце остановилось на мгновение. Кто?! Не может же это быть Игорь! У него нет ключей.
Резко распахнула дверцу, надеясь, что у меня просто глюки, и там никого нет. От неожиданности вскрикнула - с полотенцем в руках, расправив его на всю длину, стоял Ван.
- Орлов! Я тебя убью! Напугал до икоты.
Инстинктивно прикрыла стратегические места руками, осознав, что стою перед ним, в чем мать родила. И одновременно испытывая облегчение, что все-таки перед ним, а не перед Тумановым или Игорем.
Он моментально сгреб меня в объятья, укутывая в огромное полотенце.
- Ты зачем сама полезла в душ, дуреха? А если бы голова закружилась? Надо было меня дождаться.
Боже, как же приятно слышать столько заботы в нежном голосе. Я нехотя прикрыла створку вытираясь. Где-то внутри возникло безумное желание подразнить его, проделав это напоказ. Но не к месту взбунтовалась скромность. Да и совесть надоедливо нашёптывала, что я буду неблагодарной козой, если так поступлю. Он столько со мной возится, переживает о моем здоровье…
- Мне уже легче, намного.
Пришлось высунуть руку. Эх, до чего ж неудобно.
А вот тапочек рядом не оказалось, и Ваня категорически отказался пускать меня босиком. Подхватил на руки и понес в комнату.
Честно говоря, я совсем не понимала, как себя вести? Мы вроде бы еще не пара, чтобы лезть к нему с поцелуем или лаской, которых мне очень хотелось. Но при этом уже и не друзья. Я, например, остро ощущаю, что под халатом на мне ничего нет. А он? Понимает это?
И все же я не рискнула действовать первой.
Вот честно, мне жутко хотелось, что бы именно сейчас он забыл о своей заботе, о сдержанности. Бросил меня на кровать, всю такую распаренную после горячего душа и присоединился.