Она выдвинула ящик туалетного столика, в котором – Господи, как же хотелось ругнуться матом, – для каждой кисточки была своя ячейка. Девушка методично раскладывала каждый предмет, пока я стояла и смотрела на это.
– Тебя ведь Светой зовут?
– Да, – с улыбкой ответила она.
– Расскажи мне о распорядке дня в доме.
– О, этот вопрос лучше задать Марине Степановне…
– Но я задаю его тебе, Света.
Она замялась, не уверенная в том, стоит ли мне отвечать. Я прекрасно понимала, что вынуждаю ее превышать свои полномочия, но мне нужно было пообщаться с каждым из служащих, чтобы понять, кто здесь станет мне другом, а кто врагом.
Обедать я отказалась. Видимо, сказывалась усталость после перелета и от новых впечатлений, аппетит совсем пропал. Разобрав мои вещи, Света удалилась, а я, приняв, душ, улеглась отдохнуть. Набрала сестру. После приветствий и короткого обмена новостями, она спросила:
– Как там твой Сноб?
Я вздохнула, прикрыв глаза.
– Нормально.
– Совсем все глухо, Ама?
– Совсем все странно.
– В каком смысле?
Я вкратце рассказала ей о доме, персонале и личной спальне.
– О, господи, – выдохнула Марго. – И как он собирается воплощать в действительность супружескую жизнь?
– Похоже, именно такой он ее и видит: жена, как придаток для светских мероприятий; наследники, которых она ему родит, такие себе безупречные маленькие роботы.
– И любовница на стороне, – заключила Марго, а у меня в груди кольнуло.
– Я уродина, Марго? – негромко спросила я, чувствуя, как где-то за веками скапливаются слезы.
– Ты что такое говоришь, Ама? Ты красавица.
Я встала с кровати и присела за туалетный столик, включила расположенные по периметру зеркала лампочки и уставилась на свое отражение. Глубокого темного цвета карие глаза, светлые блестящие волосы, смуглая гладкая кожа, средней полноты губы. У меня миловидная внешность с перчинкой. Я и правда не могла сказать, что некрасивая. Но почему-то не привлекала своего мужа.