Игнат тяжело сглотнул, просверливая дыру в припухших ярких губах. Бинго! В глазах появилось желание, а ширинка дорогущих, пошитых на заказ брюк, натянулась.
– Прекрасно выглядишь, Амалия.
– Спасибо. Ты тоже ничего.
– Тебе идет этот цвет волос.
Ничего себе! Через три дня после моей покраски он наконец соизволил отметить это вслух.
– Спасибо, ― сдержанно ответила я, чтобы не съязвить.
Я приняла протянутую Игнатом руку, и он помог мне преодолеть последние три ступеньки.
– Сергей Ильич, мы готовы ехать, – сказал муж швейцару, который стоял у двери, вытянувшись по струнке.
– Да, Игнат Константинович, Дима уже ждет вас у машины.
– Пойдем, дорогая.
Я едва не споткнулась, услышав такое обращение. Репетирует перед выходом на публику? Игнат проигнорировал взгляд широко распахнутых в удивлении глаз, взял меня под руку и повел к выходу. У самой двери Сергей Ильич любезно накинул мне на плечи меховую накидку кремового цвета, пожелал доброго вечера и открыл дверь, чтобы мы могли выйти.
До самого дома делового партнера Игната, Антона Левашова, мы ехали в тишине.
"Особняк Левашова был самым большим на этой улице. Его башни возвышались над другими домами и душили своей пафосностью. Тут я порадовалась, потому что у Игната был более сдержанный вкус, и он не окружал себя вензелями и бархатом, чего не скажешь о доме Левашовых. Когда я увидела жену Антона, мне показалось, что она и платье свое пошила из средневековой шторы бордового цвета.
Я надеялась затеряться в толпе, и чтобы на меня меньше обращали внимание, потому что я люблю быть наблюдателем, а не в центре событий. Но скрыться мне не позволяло положение мужа.