"
"Сказать, что я расстроилась — значит, не сказать ничего. Сейчас, когда мне показалось, что жизнь моя начинает налаживаться и приобретать какой-то смысл, узнать о том, что я, возможно, серьезно больна, не хотелось до дрожи в коленках. Вдобавок ко всему положенные критические дни тоже задерживались. И все бы ничего, ведь я в принципе привыкла к тому, что после ранения в живот мой цикл постоянно давал сбой, но еще ни разу у меня в этот период так не уплотнялась и не болела грудь.
Что-либо говорить маме, которая, будто чувствуя, что со мной что-то не так, стала звонить каждый день, я не решилась. Просто описала проблему своему врачу и договорилась с ним о встрече, попросив в виде исключения принять меня на выходных.
Голова шла кругом, и мысли в ней носились одна мрачнее другой. Стэнфорд, наверное, начал что-то подозревать, потому что однажды задержал меня в экипировочном отсеке, когда оттуда все уже вышли, и задал мне вопрос в лоб:
— У тебя что-то случилось, Шарлотта? Что с тобой происходит?
— А что со мной происходит? — не найдя другого способа уйти от прямого ответа, удивилась я.
— Ты выглядишь подавленной и уставшей. Ты что, плохо спишь по ночам? Что тебя беспокоит?
Господи, что за человек. Ничего же абсолютно от него не скроешь. И ведь правду сказать ему пока даже не могу.
Была Шарлотта — да вся вышла.
— Наверное, это у меня издержки адаптации организма к космосу, — очень правдоподобно соврала я. — Действительно не высыпаюсь. Это пройдет. Вот отлежусь дома на выходных — и буду как новенький патрон.
Стэнфорд умолк, нахмурился, и глаза его тревожно прищурились, всматриваясь в мое лицо.
— А у тебя ничего не болит?
— Не-ет, — я замотала головой, моля бога, чтобы Стэнфорду не хватило ума потащить меня на медицинское обследование.
— Кстати, о выходных, — перевел разговор Просто Бог.