— Полковник Стэнфорд, вы отдаете себе отчет, что ваши действия ведут к нарушению права на личное пространство и свободу члена вашего экипажа? — менторским тоном заявила виртуальная защитница, и была тут же жестко осажена свирепым:
— Отдаю. Заткнись, Элис, и открой мне эти сраные двери, мать их. Я приказываю.
Створка медленно начала отъезжать в сторону и по мере того, как она открывала взгляду мужчины картинку, злость его, как донная муть, начала оседать вниз, трансформируясь в болезненную вспышку острого желания.
"Хрупкая фигурка Ривз зависла между полом и потолком на выехавшем из стены турнике. Жилистые женские руки легко поднимали и опускали поджарое тренированное тело, облаченное лишь в белую хлопковую майку и такие же простенькие трусики, лишенные какого-либо намека на эротизм. Но почему-то в этом совершенно обычном комплекте белья Ривз выглядела сексуальнее, чем полуприкрытая кружевами шлюха.
Заметив открывшуюся дверь, она легко спрыгнула с перекладины вниз и резко выдернула из ушей наушники-плейер.
— Что случилось?
Стэн облизал вмиг пересохшие губы, жадно разглядывая ее порозовевшее от напряжения лицо, сверкающие глаза, рассыпавшиеся по плечам густые каштановые волосы, обтянутую майкой округлость груди с просвечивающимися сквозь тонкий хлопок сосками и… голые ноги.
Боже, какие красивые у нее были ноги.
Сколько раз он мечтал увидеть Шо без одежды, фантазируя и рисуя в своем воображении мельчайшие детали. Оригинал оказался в сто раз лучше, и именно поэтому, чувствуя в паху острый прилив возбуждения, Стэн стоял напротив ничего не понимающей Шарлотты, очень надеясь на то, что взгляд ее не опустится ниже его лица.
— Почему не отвечала? — выдавил из себя он.
— Когда? — растерянно уточнила девушка.
— Я вызывал тебя по селектору.
— Я, наверное, не услышала. У меня музыка в ушах звучала.
— Понятно.
Стэн шумно выдохнул, резко развернулся на каблуках и пошел обратно к себе, потому что смотреть на такую Шарлотту было… невероятно волнительно.
Волнительно? Да на хрен.
— Эй, а ты зачем приходил? — растерянно полетело в его спину. — Что произошло?
— Уже ничего, — не оборачиваясь, буркнул Стэн. — Думал, тебе плохо стало.
На самом деле плохо стало ему самому. В душе — раздрай, в голове — каша.
Гвоздь не понимал причин, побудивших Шарлотту так гадко над ним подшутить. Разве что у нее самой это как-то вышло из-под контроля.