Выстрел на поражение

Ведь с ней в образе Пита он познакомился еще до официального представления команды.

Вернувшись в каюту, он с маниакальным упрямством раз за разом перекручивал видео со сканов «Zооm», на которых мелькала Шарлотта, изображающая из себя то знойную красотку, то сопливого парня, пока в голове не сформировалось видение чего-то совершенно несвойственного прямому и простому, как гвоздь, Стэнли Стэнфорду.

— Ладно. Нравятся ролевые игры, Масик? Значит, поиграем, — коварно усмехнулся он.

ГЛАВА 24

Неделя не задалась.

Мало того, что мой гормональный фон скакал, как склипер на ухабах, и меня бросало из крайности в крайность: раздражали одеколон Ферги, прическа Мокса, излишне радостная улыбка Тайсона, и даже Пол, когда во время трапез пытался что-то шептать мне на ухо, так еще и Стэнфорд вознамерился меня доконать.

Этот изверг сначала с каменной мордой лица отдавал мне приказы, словно я была куском стены или приборной панели, а потом совершенно неожиданно подкрадывался ко мне со спины и низким бархатным голосом, от которого у меня мгновенно случался приступ неконтролируемой жажды, тихо спрашивал:

— Тэйдор Ривз, вы не забыли сегодня принять витамины?

Контролер хренов.

Не забыла.

Если бы они еще помогали не реагировать на любые прикосновения Стэнфорда так остро и болезненно. Такое чувство, будто он не понимает, что меня начинает плющить, когда он во время еды как ни в чем не бывало усаживается рядом и невзначай толкает меня плечом, трется о мою ногу бедром или касается моих пальцев, если я передаю по его просьбе хлеб, соль или еще что-нибудь.

У меня после этого сердце начинает частить в груди и кусок в горло не лезет.

Но это еще не самое ужасное. Хуже, когда он заходит в рубку перед началом операции, нависает надо мной, упираясь руками в стол, и, заключая в ловушку своего тела, начинает проверять мои расчеты или составленный мною план координирования действий групп.

Последнее, о чем я думаю в такие моменты — это похвалит ли Стэнфорд мою работу.

Задерживая дыхание, я жду, когда его подбородок чуть заденет мою макушку, и по позвоночнику ознобом поползут колючие волны мурашек. Приходится сжимать кулаки, потому что пальцы начинают дрожать не только от ощущения близости мужчины, а еще и от его запаха, действующего на меня как сильнейший афродизиак.

Смешно сказать, но первое, что я делала, возвращаясь в каюту после отбоя — это считала оставшиеся до выходных дни.