Моей памяти достаточно, чтобы хранить объем информации в миллион терабайт и производить десять квинтиллиардов операций в секунду…"
"— Э, стоп. Эдак мы с тобой далеко не уедем. Прости, но я в терабайтах и прочей технической фигне ничего не смыслю. Вот про оружие я тебе могу все что угодно рассказать. Я хотела узнать о тебе как… — хотела сказать «о человеке», но поняла, что ляпну чушь. Призадумавшись, я все же нашла нужную формулировку: — Как о члене экипажа. Нам же с тобой полгода работать предстоит.
— Это странный вопрос, — озадачилась Элис.
Конечно, странный. Кто спрашивает у искусственного интеллекта, нравится ли ему служить человеку? Если бы меня среди ночи подняла какая-нибудь ненормальная с желанием «а поговорить?», я бы ее вежливо послала и сказала, что хочу спать.
— А я тебе нравлюсь? Что ты обо мне думаешь?
Элис минуту молчала, видимо, усиленно ворочая «винтиками и шестеренками» в своем мозгу, а потом выдала:
— Элис думает, что у вас клаустрофобия.
— Нельзя быть такой умной, Элис, — улыбнулась я. — Правда, ты немного не угадала. Это не клаустрофобия, а скорее, психологическая травма. Однажды мне очень долго пришлось сидеть в небольшом замкнутом пространстве. Почти сутки.
— Вы не могли оттуда самостоятельно выбраться? — поинтересовалась Элис.
— Могла.
— Он выпустил вас только через сутки?
— Нет. Я вышла сама, когда поняла, что он за мной не придет. Я нашла его мертвым… в нескольких шагах от того места, где он меня спрятал.
— Я могу чем-то помочь?
Милая, добрая Эллис… Чем можно помочь в моем случае? Да ничем. Но спасибо, что выслушала. О том, что я находилась в доме Боба, когда он умер, я не рассказала даже матери.
Его нашли на следующий день. Экспертиза показала, что он умер от сердечного приступа, и только я одна знала, что великого Боба Брайана убили.
— Можешь, — я поудобнее улеглась на койке и заложила руки за голову. — Расскажи мне сказку.
Представляю, какой взрыв мозга я устроила Элис. Я сейчас, конечно, дурачилась, отходя от стресса.