Как сейчас-то внутрь залезать будем? Из огневых точек выходы есть?
– Нет, там только изнутри бункера войти можно. Хотя... – он задумывается.
За нашей спиной замолотила пушка бронетранспортера, ребята пристреливались по пулемету. Оптимисты! С таким же успехом они могли просто плевать в его сторону.
– Есть вариант! – Собеседник мой хлопает рукой по колену и тут же морщится, дает себя знать раненая рука. – Аварийные выходы наверх! По одному на каждой позиции. Они тесные, поэтому их всерьез никто и не рассматривал в качестве входов.
Поворачиваюсь к собровцу:
– Извини, мужик, как тебя звать-величать?
– Лейтенант Рябовцев. Виктор Николаевич я.
– Витя, а ты что по этому поводу сказать можешь?
– Немного. Нас к этому и вовсе не допускали, бункер изначально со своей охраной был. Наше дело – работа на выезде, так сказать, внешнее кольцо охраны. Про огневые точки, в принципе, слышали, только никогда не заходили сюда. Эти, – кивает он на моего собеседника, – не разрешали.
– Ладно, все эти терки в прошлом остались. Мы ныне в одной лодке все сидим. Так что и работать будем сообща. А тебя, друг ты мой ситный, – обращаюсь к охраннику, – как звать прикажешь?
– Норкин Павел Петрович. Инспектор охраны, старший лейтенант.
– Ага! Ну а я – майор, ежели кто еще не в курсе. Так что и командовать придется мне. Вопросы у кого есть?
Оба моих собеседника почти синхронно отрицательно мотают головами.
– Ну, так потопали!
Подбираю автомат Норкина.
Осторожно, пригибаясь к земле, следуем за ним. Павел поминутно останавливается, сверяется с какими-то ориентирами и двигается дальше. Наша группа снова поднимается вверх по склону. Где-то рядом должны быть еще ребята... только где? Пулемет на правом фланге не умолкает. Черт его дери, когда же он стволы менять успевает? Насколько я помню, ствол у данного пулемета нагревается быстро, и менять его в тесном бункере – тот еще геморрой.
По крайней мере, один плюс от этого есть. В нашу сторону сейчас никто не смотрит. Стало быть, очереди сбоку можно не ждать. Так?
Хм-м-м...
Сомневаюсь я...