– Это когда же? Мы вроде и не виделись опосля отъезда нашего?
– Нашлись добрые люди... позвонили, рассказали... нету вам веры больше.
– А поговорить? Капитан к вам с открытой душой... Всех позади оставил, сам вперед один вышел. Ну не хотели вы нас внутрь запускать, так и сказали бы, мол, катитесь отседова. Борзеть не стал бы никто. И без вас есть где отовариться, не стали же мы буром переть. Тайга большая, места тут много, чай, не пихались бы в будущем боками-то?
– Это ты сейчас говорить мастер... языкастый всегда был.
– Даже так? – устало говорит Павел. – Ну... как знаешь... Капитану привет передавай!
Пистолет в его руке снова хлопает, и раненый заваливается на бок.
– Извини, майор, – присаживается на пень Норкин. – Плохо мне... не пойду я туда с вами. Мы с ребятами этими вместе хлеб-соль делили, сейчас вот стреляем друг в друга... За что?
– Ладно. Понимаю я все. Сиди здесь, в ямку эту залезь, авось ничего не залетит.
Хрустя валежником, к нам подбегают собровцы, на выстрелы пришли.
– Трое со мной, один к ребятам, тащи их сюда. Внизу под откосом – мертвая зона, уцелевший пулемет ее не простреливает. Имей это в виду. Опознавательный сигнал внизу – два удара по ствольной коробке. Ответ – три удара. Усек?
– Да.
– На всякий случай. Если что со мною произойдет, код разблокировки систем безопасности – Омега двести двадцать три. Вводить с любого терминала. Отключается система самоликвидации и отпираются все замки. Запомнил?
– Да.
– Шуруй!
И боец исчезает в лесу.
Оглядываю свое воинство.
– Ну что, парни, пошли?
И первым лезу в черную дыру люка.
Я сижу на краю стола и бездумно катаю в руках пустую гильзу. Первое время меня еще пытались тормошить и отвлекать на какие-то вопросы, но видя мою, прямо сказать, неоднозначную реакцию, отстали, и дела как-то сами собою наладились.
А у меня сейчас тяжелый депрессняк. Никого видеть не хочу и делать ничего неохота. В ушах еще звучат выстрелы, а ноздри улавливают запах сгоревшего пороха.
Стукает дверь. Кто-то подходит к столу и присаживается рядом.
Поворачиваю голову.
Это Потеряшка.
Видок у него... тоже еще тот. Морда закопченная, куртка на плече порвана.
Представляю себе собственную морду... навряд ли она чем-то отличается в лучшую сторону.
Некоторое время мы сидим молча, потом он лезет в карман разгрузки и вытаскивает флягу. Отвинчивает колпачок и протягивает ее мне.
Совершенно автоматически делаю глоток. Вкуса водки почти не ощущаю.