Выжженая земля. Тетралогия

Интересно, о чем думали там, в Москве, рассылая сюда пачками подобную макулатуру? Мол, прочтет народ работящий, да проникнется… интересно, чем он там, по замыслам далеких идеолухов проникаться должен? Уж точно, не страстью к поголовному насаждению демократических ценностей. Скорее уж к немедленному мордобою определенных личностей.

Мысленно смотрю на себя со стороны и хмыкаю. Сюрреализм, однако! Целый майор специальных служб, тертый боевик и опер, с немалым стажем военных действий, — свернулся на газетно-журнальной подстилке и тихонько дрожит от голода и холода.

Собрался бы с силами, выстрогал, для начала, какой-нибудь лук…разжился бы более современным оружием… и начал бы мир под себя ровнять. А тут, нате вам — сижу скорчившись, и от банальной простуды зуб на зуб не попадает.

Ага… строгать-то чем собрался? Нож есть?

Да хренушки! Нет у меня ножа. Вилка есть, в полупустом ящике отыскал. Так что, хоть есть буду, как белый человек. Когда будет хоть какая-то еда…

Спросите себя, как такое может вообще быть? Может, как видите, я и сам такого исхода, откровенно говоря, не ожидал.

А ведь как всё начиналось…

— Ну, что скажете, господин президент?

Верховный главнокомандующий повернул стереотрубу и ещё раз посмотрел на поле.

Там вертелся танк. Тяжелая машина играючи взлетала на крутые пригорки, исчезала за холмами и вновь шустро выскакивала из-за них. Не было слышно привычного рева могучего двигателя. Только иногда порыв ветра приносил к бункеру наблюдения лязг гусениц.

— Н-н-да… впечатляет… И как долго он вот так может?

— Пока не устанет механик-водитель, — ответил стоявший сбоку невысокий человек в черном пальто.

На фоне находившихся в бункере военных, он смотрелся совершенной белой вороной. Но никто из них не высказывал своего пренебрежения. Напротив, все они были с ним предельно вежливы.

— Да? И когда же это произойдёт? — спросил президент, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Обычно мы их меняем через пять часов, больше трудно работать. Да и это время тоже далеко не все выдержать могут, — ответил коренастый полковник-танкист.

— Устают? А… двигатель?

— Ресурс элемента рассчитан на двадцать часов непрерывной работы, — снова ответил штатский. — Потом он меняется и через полчаса танк снова готов к работе. Правда, тут уже может не выдержать ходовая часть. Все-таки она не рассчитана на столь длительное передвижение своим ходом. Я имею в виду — непрерывное передвижение.

— Отчего так? — удивленно обернулся Верховный главнокомандующий.