Как она там себя вела, как её слушали, как перебивали, какие вопросы каверзные подбрасывали, как под стеклом увеличительным подпись принца Йохана рассматривали, как с докладом из Германии сверяли, что голубиной почтой доставлен был, как отчёта за потраченные деньги требовали, как от описаний стран заграничных млели, как в недостатке патриотизму обвинить пытались обличительно и как надёжа-государь её потом при всех крепко обнял, аж рёбрышки захрустели, а матушка царица даже в щёчку при всех поцеловала.
Уже когда все сытые, довольные, чуть пьяные расходились спать, я шутливо шепнул главе нашего экспертного отдела:
– А вы заметили, что это первое дело, где мы ни разу напрямую не схлестнулись с Кощеем Бессмертным?
P.
– Милая, ты так и не рассказала, зачем ходила к лекарю? Ты что-то съела, отравилась, язва, гастрит, кто виноват?! Я же волнуюсь.
– А ты и не догадался? Эх, сыскной воевода. – Моя жена, зарумянившись, положила мою руку себе на живот. – И кто виноват, а?
У меня перехватило дыхание от счастья.
P.P.P.S.
Наутро меня разбудил не петух, а Митька, орущий в окно:
– Вставайте, Никита Иванович, вставайте, отец родной! Бабуленька-ягуленька говорит, чё вы там вчерась насчёт Кощея плели?
Я приподнялся на локте и, стараясь не задеть сонную жену, запустил в раскрытое окно тапкой.
– Ой, больно же… Так вот оно, видать, и накаркали!
Ну, начинается…"