А когда увидел Катю, то рванул к ней с воплем: «Мама!»
Приняв в охапку худенькое тельце мальчика, Екатерина едва устояла на ногах, почти сбитая нахлынувшими эмоциями. Господи, Тёмочка! Нет, она не мама, но как скажешь это малышу, если тот обнял за шею тонкими ручками и, глотая звуки, торопливо рассказывает, как проснулся и испугался, что мама потерялась.
- Артём Александрович, большие мальчики сначала умываются, чистят зубки, а потом обнимают маму. Ну-ка, отпусти маму и иди сюда, пойдём умываться! — притворно-строго произнесла находящаяся в комнате женщина — Катя вспомнила, что это одна из нянь Мамоновых.
— Ничего, я сама прослежу за ними, и одену их тоже сама, — сглотнув комок в горле, пробормотала Екатерина. — Спасибо, что присмотрели.
Женщина кивнула, улыбнулась и оставила их одних. Тёмка так и не спешил добровольно слезать с рук, поэтому Катя опустила его обратно на кровать.
— Тёмыч, надевай шортики и тапочки. Я видела — в той ванной тебя очень-очень ждёт замечательная зубная паста и весёлое мыло!
Мальчик восторженно взвизгнул и бросился одеваться, а женщина поймала серьёзный взгляд Лизы.
— Катя, я знаю, что ты не моя мама, — выдал ребёнок. — Но можно, я тоже буду звать тебя мамой?
У Кати второй раз за полчаса перехватило горло.
— Лизонька, но я же няня, а не мама. Подумай, как огорчится ваша настоящая мама, если узнает, что вы зовёте мамой свою няню? — мягко заметила она.
— Она нас бросила, — неожиданно выпалила девочка. — Она нас не любит. Мы плохие, да?
— Что ты говоришь? — Кате захотелось придушить Стеллу Леонидовну, а заодно и Воротаева, допустившего, чтобы его дочь страдала. — Вы хорошие! Очень хорошие! Самые замечательные дети на свете!
— Давай мы будем играть в такую игру, будто ты наша настоящая мама? — девочка выдала очередной перл, от которого у Кати снова подкосились ноги.
— Это неправильно, Лизочка. Папа очень огорчится, — няня попробовала отговорить ребёнка от плохой идеи. — Вставай и бегом в ванную. А то там Тёма, наверное, уже полтюбика пасты съел!
— Катя, а ты бы хотела быть моей мамой? — Лиза не позволила сбить себя с толку.
И глаза ребёнка, в которых столько надежды и ожидания…
Господи, дай мне силы — что же делать? Она не имеет права присваивать себе звание их матери.