Ощутив язык мужчины у себя во рту, Катя собрала остатки самообладания и с трудом, но смогла прийти в себя и упереться Александру в грудь, отталкивая. Сил говорить у неё не было, да и воздуха не хватало. Лёгкие жгло огнём, в голове плыл туман, губы горели, а внизу живота собиралось тягучее томление.
Боже, она сошла с ума! Позволила Воротаеву себя поцеловать. И не просто позволила, а отвечала, будто они уже любовники! Он женат, у него семья, дети, а она… она няня! Стыдно-то как…
Дёрнувшись назад, Катя попыталась вывернуться из рук Александра и сбежать подальше, но мужчина был начеку.
— Катя, что ты? Куда? Тише, чего испугалась, глупая? — он прижал её к своему голому торсу и поцеловал в макушку. — Я не против, если дети станут звать тебя мамой, что и сказал Лизе. А Тёмка, как я понял, всё решил для себя сам, ни у кого не спрашивая разрешения.
— Ты всё слышал? — взвилась она. — Но это подло! Подло по отношению к их родной матери!
— Родная мать их бросила, — жёстко ответил Александр. — А ты сумела завоевать сердца моих детей.
— А через десять лет, когда я исчезну из вашей жизни, дети будут считать, что я их тоже бросила? Ладно, о моих чувствах ты не думаешь — они перешли на «ты», но в пылу возмущения Катя этого даже не заметила — но дети в чём виноваты? Как ты можешь так с ними поступать? Специально всё подстроил, заманил, соблазнил, поощрил фантазию Лизы? Мамоновы уверены, что я — твоя жена! Ты обманул всех — друзей, меня, детей!
— Ничего я не подстраивал и никого не обманывал.
— Поэтому ты пробрался ночью в мою постель? Тоже — случайно?
— Не совсем. Видишь ли, нас поселили в одну спальню. Раз все решили, что мы супруги, то это естественно, не находишь? Мне больше некуда было лечь, вот и всё. Но я тебя и пальцем не тронул и собирался утром всё объяснить. Но ты унеслась из спальни, будто за тобой черти гонятся.