Ему многое не нравилось на этой войне, но он понимал, что ни чего изменить не может, а потому просто не вмешивался в происходящее. Получив кроме письма командующего ещё и предписание для всех офицеров оказывать ему всеобщую поддержку, он выехал к линии фронта. В штабе дивизии, куда он прибыл, после предъявления бумаги из штаба, ему сразу выделили солдата, штабс-ефрейтора в помощники и сопроводили до линии фронта. Командир батальона лично прошел с ним в окопы, после чего штабс-ефрейтор принялся махать шестом с белым полотенцем, привлекая внимание русских.
— Товарищ старший лейтенант, там немцы похоже переговоры хотят устроить!
Запыхавшись доложил командиру роты старшему лейтенанту Казаринову сержант Христенко буквально ворвавшись в землянку ротного.
— Ну пошли посмотрим сержант, что там за переговоры хотят немцы.
Ротный вместе с сержантом вышли из землянки и не торопясь и не высовываясь, что бы не поймать привет от немецкого снайпера, прошли в окоп. Приложив к глазам бинокль, лейтенант Казаринов сам увидел, как над немецкой траншеей, на длинном шесте развивается белая тряпка, а сам шест ходит туда, сюда.
— Христенко, организуй мне быстро палку с белой тряпкой.
Сержант убежал, а спустя минут пять уже прибежал назад со стволом молоденького деревца, к которому была привязана белая нательная рубаха.
— Давай, помаши этим."
"Сержант послушно стал махать палкой с привязанной к ней нательной рубахой. Немцы, увидев это, прекратили махать, зато из их окопов вылез офицер и в сопровождении солдата с шестом и белой тряпкой на нём, отправились в сторону советских позиций.
— Добрый день господин старший лейтенант. — Первым поздоровался немец на довольно приличном русском языке. — Я майор Райтер, у меня личное послание к вашему генерал-полковнику Кирпоносу от командующего группой армий Юг, генерал-фельдмаршала фон Рундштедта.
— Старший лейтенант Казаринов, давайте ваше сообщение.
— Лейтенант, вы не поняли, это личное сообщение и я должен лично передать его вашему командующему.
Казаринов ненадолго завис, обдумывая ответ немцу, наконец он сказал.
— Господин майор, я не могу решать такие вопросы, я могу только доложить об этом своему начальству.