Зевают и чешутся, как любые грузчики утренней смены. Корзиночки, мешочки в руках. И никаких бутылей с вином, таких обычных на итальянской земле. И по этому признаку делается ясно — да, здесь не Италия.
Не могу сказать, что сарды бросились на работу как львы. Или даже как тигры. Нет. Во-первых, они, как и британцы, придумали себе приспособление для разгрузки баланса. Приспособление — металлическая качалка, такая, как у нас в скверах для детишек. На качалку кладут строп, а на строп крючьями наваливают бревна.
Пока кран водружает качалки на судно, сарды демонстрируют неспособность к подневольному труду.
"Потом они вытирают ножи о штанины, как все крестьяне на этом свете, и ножи куда-то исчезают. Понятия не имею, как можно делать тяжелую работу среди скользких бревен, держа где-то на себе такие длинные ножи. Но ножи никуда не откладываются, они при них. И ножен я тоже ни разу не видел.
Никаких «страйк» из-за поломки лебедки или зашкаленного блока. Никакой злобы. Улыбаются.
— Секонд, электра!
А блок они и сами наладят.
Но наш боцман не был бы боцманом, если в не явился ко мне через полчаса.
— Виктор Викторович, цыгане брезент рвут на трюмах своими качалками.
— Боцман, ты же понимаешь, что без качалок они выгружать не могут.
— Пускай угол трюма освободят, брезент закатают и с лючин работают.
В требовании боцмана есть логика. Но каков будет фронт работы, если выгружать караван только с одного края трюмного люка?
Я все-таки объясняю стивидору — он черный, губастый, типичный мавр — наши требования.
Он орет:
— Олл раит! Пьяниссимо! Скерцо! — И лупит себя в грудь, клянется и божится, что ни один фут брезента не пострадает.