Ученых мигом упаковали на носилки, даже и не слушая их вялых протестов, сделали несколько уколов, сунули в вертолеты, уже раскручивающие винты, и погрузились сами. Десантники сели вместе: уже не следует опасаться за судьбу освобожденных, можно и передохнуть морально от постоянной заботы о гражданских. Винтокрылые машины поднялись в небо, оставляя внизу уже порядком поднадоевшую за две недели сельву.
Лавров поставил автомат на предохранитель, откинулся на спинку сиденья. Рядом сидел Свешников, угрюмо смотрел на проплывающие внизу пальмы и прочую растительность.
* * *Москва встретила ученых обильным дождем и прохладным порывистым ветром. Хмурое небо, запахи поздней весны, блеклая мокрая зелень деревьев. После зноя джунглей такой контраст мгновенно вызвал озноб по всему телу, и все пятеро, кутаясь в армейские куртки, спустились с трапа военного транспортника и бегом отправились под навес.
Несколько минут пребывания под навесом вообще довели до зубовного перестука. Наконец судьба сжалилась и так конкретно поизгалялась, послала какого-то хмурого полицейского в чине полковника.
Он выплыл из пелены дождя, оглядел всех пятерых и сообщил:
– Сейчас заходим в кабинет по одному. Отвечаем на вопросы, и можете быть свободны.
Профессор Никонов демонстративно огляделся:
– Кабинет?
Полковник даже не глянул в его сторону.
– Следуйте за мной.
– Назовитесь, пожалуйста.
– Малышева Анна Ивановна.
Полковник только на первый взгляд был таким хмурым. Предложил чайку с вареньем, включил обогреватель на всю катушку, теперь же сидел и задавал вопросы, делая отметки в какой-то ведомости, не то бланке. Малышева понемногу отогрелась, отвечала на вопросы, но мыслями все еще находилась «там», до конца не веря, что удалось вернуться живой.