Генерал прошел к столу. Вытащил из ящика черную папку, потряс ею в воздухе:
– Сто двадцать четыре трупа, майор! И это только предварительная цифра, еще часть завалов не разгребли. Куда такое годится? Аккуратнее нельзя было?
Батяня расширил глаза. Семенов со своими погулял на славу, вот это да, оторвался, как мог.
Переглянулся с капитаном и старлеем, которые тоже были ошарашены. Неуверенно пожал плечами:
– Да мы только шестерых, товарищ генерал…
– А остальные что, самострелом себя угробили?
– Не могу знать, товарищ генерал.
– Ну-ну…
Главком бросил папку на стол. Принялся ходить туда-сюда.
– Нет, я, конечно, понимаю, что это не ваша работа, но коллеги вообще молчат и потолок увлеченно рассматривают, даже более-менее прямых ответов не удалось услышать. Ангольские власти в ужасе, официальную ноту протеста высказали, президент весь день матом ругался, потом неделю доказывал, что никаких русских спецназовцев там быть не могло, а были лишь разборки между криминальными структурами.
Он остановился. Позволил себе легкую улыбку:
– Молодцы, ничего не скажешь. Но в следующий раз будьте скромнее, международные скандалы никому не нужны.
Свешников, поняв, что официальная часть закончена и можно вставить чего-нибудь, поспешил заверить:
– Мы и так аккуратно, товарищ генерал. Даже ни одной гранаты не взорвали.
Главком прищурился, глядя на капитана:
– А виллу Барона кто раздолбал и сжег? Сама сгорела?
– Вероятно, было замыкание электропроводки, товарищ генерал.
– Все шуточки, капитан?
– Виноват, товарищ генерал! – Свешников вытянулся, субординация дело серьезное. – Исправлюсь!
Главком отмахнулся, смягчил тон:
– Не тянись, знаю, что разрушение виллы не ваших рук дело. – Посмотрел на Лаврова: – Как добрались? Ученые не слишком пострадали во время перехода?
Батяня припомнил бледные и усталые лица пятерых бедолаг, их прилет в Москву, встречу с родными и коллегами, улыбнулся:
– Мы же привыкшие, товарищ генерал.