Его проницательный взгляд видел людей насквозь и заставлял их рассказывать даже самые сокровенные тайны, однако даже он не мог увидеть того, что было скрыто в этом ребенке.
К удивлению обоих мужчин, ребенок не плакал. Его глаза, удивительно осмысленные для новорожденного, изучали лицо графа с явным интересом. На щеке малыша была размазана кровь, и когда граф протянул руку, чтобы стереть ее, ребенок сам поднял крошечную ладошку и вытер кровь.
— Невероятно, — прошептал граф. — Этот ребенок… он не похож на обычного младенца.
Эдвард быстро забрал рюкзак, не давая графу возможности прикоснуться к ребенку.
— Он кровь и плоть молодой графини, моей госпожи, — сказал защитник. — И именно поэтому я буду защищать его до последнего вздоха.
Граф Воронцов медленно кивнул. Он прекрасно понимал чувства слепого защитника, хотя порой сомневался, что они у него вообще есть.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Давай отправляться. Чем скорее мы доберемся до Дальневосточной губернии, тем безопаснее будет для ребенка.
По его сигналу люди в синих кафтанах начали готовиться к отъезду и, разумеется, обеспечивать дополнительную безопасность. Вскоре небольшой караван двинулся на восток. Впереди шел Эдвард, неся ношу с драгоценным ребенком. За ним следовал экипаж, в котором ехал Воронцов Родион Юрьевич. По бокам двигались всадники в темно-синей форме, внимательно следя за окрестностями.
Путешествие обещало быть долгим и опасным. Но Эдвард был готов преодолеть любые трудности ради ребенка, которого он поклялся защищать.
Когда первые лучи солнца окрасили небо в нежные розовые тона, караван уже был далеко от места ночной битвы. Впереди их ждала неизвестность, но Эдвард чувствовал странное спокойствие. Что бы ни случилось, он знал, что сделает все возможное, чтобы выполнить свое обещание Марии и защитить ее сына.
А в рюкзаке, убаюканный ритмичными шагами своего защитника, спал младенец. Его сон был спокойным, несмотря на все пережитые ужасы. Возможно, где-то в глубине своего подсознания он понимал, что его новая жизнь только начинается.
Глава 2
Я сидел на старом, потрепанном бревне, окруженный толпой детей, чьи глаза сверкали от предвкушения. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо Владивостока в оттенки золота и пурпура.