Он даже готов был встретиться с вами на арене, с голыми руками, как гладиатор.
— И что вы ответили? — осторожно спросил Старый Лис, чувствуя, как холодеет спина.
— Я вынужден был отказать ему. Наша борьба важнее личных счётов.
— Акцию на переходе Ново-Московска вы называете борьбой? — собравшись с духом, резко спросил Старый Лис.
Его почему-то вдруг взбесили рассуждения араба о справедливости и мести.
— А кто, по-вашему, имеет возможность пользоваться услугами этого перехода? Обычные рабочие? Нет.
— Там были пассажиры с двух десятков кораблей. Люди, возвращавшиеся из отпусков, на которые они копили долгие годы, дети, которые и понятия не имеют о том, что происходит на отдельно взятых планетах. Ваши слова — не более чем попытка оправдать свои амбиции и свою неудавшуюся жизнь, — яростно ответил Старый Лис, забыв на несколько минут, где находится.
На террасе повисла напряжённая тишина, нарушаемая только посвистом лёгкого ветерка.
— Браво, мистер Олири, — вдруг сказал араб, чуть слышно похлопав в ладоши. — Браво. Не ожидал от вас такой решимости. Сказать в лицо террористу, что он террорист и просто упрямец, цепляющийся за свои прошлые обиды, для этого нужно иметь характер. Но позвольте дать вам один совет. Научитесь держать свои эмоции под контролем — дольше проживёте.
— Я постараюсь запомнить, — ответил Старый Лис, старательно контролируя свой голос, который пытался сорваться и дать петуха.
— Что ж. Кажется, я должен принести вам свои извинения и попросить забыть всё, что вы тут услышали. Мои цели и способы не должны вас волновать. В конце концов, мы платим вам большие деньги не за разговоры.
— Платите? — удивлённо переспросил председатель.
— Я же сказал, что не потребую возврата денег, на которые вы недопоставили нам токсин, — пожал плечами араб. — Согласитесь, это серьёзные деньги.
— Согласен, — быстро кивнул председатель.
— Вот и прекрасно. Разве для вас это не главное? Прибыль. Ведь это то, ради чего вы и живёте. То, за что вы готовы продать не только тело, но и душу. Ваша любимая прибыль.
Старый Лис с трудом заставил себя промолчать. Обведя их взглядом, в котором сквозило презрение, смешанное с насмешкой, араб не спеша поднялся и, сунув руки в карманы, добавил:"
"— Сегодня вы останетесь у нас в гостях.