Мы можем просто нормально поговорить обо всем, я исправлю …все свои косяки, все сделаю, — горячие губы коснулись лица Багировой. Девушка замерла словно жертва перед хищником…Что она могла ответить? Если всеми силами пыталась сдержать плотину, что держала ее в шаге от истерики. Слезы вот-вот хлынули бы из глаз.
— Поздно, ты сделал все, что мог, Ракитин, — искусанными губами прошептала девушка, не решаясь поднять свои глаза. Она просто боялась, боялась увидеть в них свой приговор, или пасть окончательно.
— Не отпущу тебя.
Вдыхая спертый воздух между их телами, девушка собрала всю волю в кулак и практически прокричала. Зажмурилась и кричала. Совсем как сейчас кричала ее душа.
— Я сбегу, сбегу, даже если ты меня свяжешь, даже если заставишь остаться. И тогда я тебя возненавижу, Ракитин. Обещаю тебя ненавидеть!
Эта фраза подействовала как ушат холодной воды в жаркий день. Знойный.
Девушка била мужчину кулачками в грудь, и Саша больше не сопротивлялся, принимал все, сильнее наваливаясь на девушку.
Будто бы все понял, сложил два и два. Мила понимала, что отступать не его удел, но сейчас он решил проиграть сражение, не войну. Возможно, этот проигрыш был нужен им обоим, но размышлять об этом — только теребить и без того глубокие раны.
Ракитин все равно посмотрел на девушку так, словно в этот самый миг терял последнюю связующую их нить. И она ответила ему тем же, не заботясь уже ни о чем. Все, о чем она думала, — поскорее убраться отсюда, чтобы не сорваться. По печальному стечению обстоятельств, расплакаться ей хотелось именно у него на груди. Как несправедлива жизнь, не правда ли?
По побитому взгляду девушки…было все понятно. Багирова умчалась в комнату, где собрала немногочисленные вещи, после чего уселась на кровать и разрыдалась.
А затем, словно спустя вечность, она вышла из комнаты с гордо поднятой головой. Прикусив губу так, что во рту разлился металлический привкус. Пора уходить. Иначе все это приведет ее к краху."
"Она не просила Ракитина отвезти ее.