Когда Элвиг откинулась на спинку, тихонечко выругалась сквозь зубы и в крайнем раздражении стукнула ладонью по доске управления, поручик окончательно уверился, что интуиция его не подвела.
— Что-то не ладится? — осторожно спросил он.
— Все не ладится, — сердито ответила Элвиг. — Галиматья какая-то, бред… В жизни о таком не слышала.
Маевский, деликатно подбирая слова, поинтересовался:
— А нельзя ли как-нибудь… починить?
Элвиг бросила на него рассерженный взгляд, отозвалась вовсе уж накаленным голосом:
— Может, и можно… А вы умеете? Вы у себя умеете чинить такие вещи?
Поручик честно замотал головой — он и в самом деле не взялся бы за починку не только телеграфного аппарата, но и керосиновой лампы.
— На вид вроде бы целый… — сказала Элвиг с таким видом, словно собиралась шарахнуть по безвинному аппаратику чем-нибудь увесистым.
Она зажмурилась, глубоко втянула воздух сквозь зубы, посидела, уставясь в потолок, явно усердно отгоняя раздражение. Вновь коснулась рычага. И снова замигала светящаяся галиматья.
Девушка вздохнула:
— Боюсь, господа мои, придется собираться в путь…
Она вылезла из разбитой лодки, достала из кармана карту — тот самый лист, что бесцеремонно выдрала из атласа Красавчика, — положила на ладонь компас, узнанный обоими офицерами с первого взгляда.
— Мы примерно вот здесь… — заключила Элвиг. — Значит нужно повернуть влево, в ту сторону, куда бежали мамонты, обойти эти вот скалы, а там…
Она вдруг как-то странно передернулась, разжала пальцы, карта выпорхнула из руки и плавно спланировала на истоптанную землю, компас полетел туда же, но, кажется, не разбился, мягко шлепнувшись на кучку травы.