Поручик зачем-то машинально их сосчитал: четыре огромных, размером прямо-таки с небольшую комнатку, снабженных этакими иллюминаторами в массивных бронзовых рамах (легко догадаться, что этот контур на каждой из них обрисовывает дверь с массивной круглой ручкой), шесть без иллюминаторов, хотя и с дверцами, совсем маленькие, такого размера, что внутри едва поместится кошка (а вот внутри больших, сразу видно, могут разместиться и несколько человек). Два возвышения оказались пусты. К одному из больших шаров перекинуты четыре металлические лесенки с площадками, и на всех стоят люди в форме, занятые какой-то непонятной работой.
"Покосившись на спутников, поручик не на шутку поразился их лицам. И генерал, и полковник замерли, не сводя глаз с загадочных сооружений внизу, они казались отрешенными от всего на свете, а лица и взгляды… Так смотрят на любимую женщину, на прекрасную мечту всей жизни, на нечто, чему предан безраздельно.
Под потолком, увешенным рядами электрических ламп, послышался звонкий щелчок и раздался голос — неизмеримо превосходивший по силе, по громкости обычный человеческий:
— Внимание!
От неожиданности поручик, к стыду своему, даже чуточку присел и втянул голову в плечи, но тут же преодолел себя, выпрямился, конфузливо оглянулся на спутников — но те, слава богу, не обратили ни малейшего внимания на его испуг, так и стояли, не отводя глаз от диковинного зрелища внизу.
— Внимание! — прогремел голос (на сей раз поручик усилием воли заставил себя замереть). — Особая осторожность! Возвращение кареты номер семь начинается.
Справа распахнулась одна из выходивших на галерею дверей, загромыхали сапоги. Четыре офицера выскочили к балюстраде и развернулись шеренгой с нешуточной слаженностью, сразу свидетельствовавшей о немалом опыте. Трое целились вниз из ружей, а четвертый направил туда же загадочную штукенцию: нечто вроде толстой металлической трубы длиной в аршин, на конце которой располагалось ажурное поблескивающее полушарие.