Завороженные

Длинные жесткие волосы развеваются на ветру, на шеях болтаются словно бы ожерелья, физиономии, искаженные нешуточной яростью, мало напоминают человеческие лица, скорее уж дикарей какого-нибудь особенно омерзительного на вид племени или первобытных людей с картинок в учебниках… Они благоразумно держатся подальше, так чтобы мохнатый гигант не смог дотянуться до них хоботом, благо печальный пример налицо: вон там, справа, неподвижно лежат несколько изрядно изувеченных их собратьев, а еще пара неистово бьется на земле, никак не в силах подняться на все четыре ноги, похоже, гигант вовсе не собирается продавать свою жизнь задешево и уже успел нанести неприятелю некоторый урон…

— А вот этого они уже достали… — протянул пораженный Маевский.

 — Вон там, левее, господа, на равнине…

Действительно, там на правом боку лежал еще один мамонт, он дергал ногами, пытался приподнять голову, взмахивал хоботом — но как-то сразу становилось ясно, что с ним покончено и поражен он смертельно, так что больше уже на ноги не поднимется…

— Да, похоже…

— Ух ты!

Схватка внизу вспыхнула с новой силой: полулюди-полукони (к которым поручик отчего-то чувствовал сильнейшее отвращение) вдруг кинулись вперед, разомкнувшись на два потока проносились справа и слева от мамонта, вновь галопом возвращались на равнину… Это походило на атаку конницы против неприятельского пехотного каре в славные времена сражений с Наполеоном.

Чертовски напоминало. Проносясь мимо, каждый кентавр направлял в сторону противника свою корявую палку — и с ее конца срывались яркие, зеленоватые змеящиеся зигзаги наподобие молний, иные при промахе ударяли в скалу, взметая ворох каменного крошева, иные, кажется, попадали-таки в мамонта… ну да, точно! Там, куда угодила эта странная зеленая молния, длинная косматая шерсть так и взметывается, опаленная летит клочьями, видно, что исполинского зверя сотрясают судороги, что попадания ему причиняют нешуточную боль…

— Ага! Достал…

В какой-то миг мамонт с тяжеловесной грацией метнулся вперед, прямо в переплетение зеленых молний, хобот стремительно взвился, обрушился вниз… Поручику показалось, что он расслышал мерзкий протяжный вопль наподобие визга схваченной капканом крысы.

Хобот упал на одного из кентавров, охватил, взметнул на нешуточную высоту, выше мамонтовой головы — и пойманный, нелепо дрыгая лошадиными ногами, и взмахивая человеческими руками, отлетел далеко в сторону, грянулся оземь скомканной тряпичной куклой и, агонизируя, дернувшись пару раз, более не шевелился.