— Иди ко мне, моя Мурка, я поцелую тебя нежно, — с улыбкой сказал, театрально раскинув руки, и она вальяжно, как будто нехотя, ступила в его крепкие объятия. Так они еще не целовались. Так нежно, без надрыва и дрожи. И не обнимались еще ни разу вот так – спокойно. Словно уже никуда не спешили.
— Мне не нравится, что ты зовешь меня Муркой.
— Зато мне нравится. Это же ты придумала. Не я.
— То есть, мне лучше смириться?
— Можешь не мириться, но это ничего не изменит. — Сжал ее ягодицы. — Я теперь звонить буду раз десять в день, и только попробуй не ответь – приеду, разнесу все в хлам, — невозмутимо пообещал Шаурин, и Алёнка весело рассмеялась, чуть откинув голову.
— Да? Ужас какой.
— Да.
— Это все твой дурной характер.
— Разумеется. А теперь спи, Мурка. Теперь ты точно будешь спать как убитая.
— Ночью высплюсь.
— Этой ночью? Этой ночью ты точно не выспишься. Я тебе гарантирую.
— Ты же занят сегодня, — ухмыльнулась. — Ты же прям не знаешь, когда освободишься.
— Да, я очень занят. Но если мне сильно надо, то я могу быть и не занят.
…Так и знала, что одним днем гулянки, пусть даже такой бурной, эта шайка не успокоится. Вечером решили собраться у Радченко дома и «тихо посидеть своей тесной компанией», что само по себе звучало смешно, и как только Шаурин умудрился собрать все это в одном предложении.
Алёна закинула тушь в косметичку. Нанесла на руки немного средства для укладки и взбила волосы, периодически сжимая пряди в кулаке, чтобы сформировать естественные локоны. Волосы у нее немного волнистые, но заметно это, только если не расчесывать их сразу после мытья и не сушить феном.
Перед тем как выйти из ванной, обернулась большим полотенцем, хотя на ней были бюстгальтер и трусики. Прикрыла почти голое тело не от стеснения, а в надежде, что так попытка добраться до гардероба и наконец одеться окажется успешной. Точного времени, к которому нужно приехать к Радченко, не обговаривалось, но они с Ванькой явно будут последними.
Алёна вернулась в спальню, открыла дверцу гардеробной, щелкнула выключатель и, уперев руки в бока, замерла в раздумьях.
— Ну-ка, дай я посмотрю, а то ты снова на себя какую-нибудь хрень наденешь, — Ваня отбросил планшет, с которым валялся на кровати, и, потеснив Алёну, стал бесцеремонно шарить по вешалкам с одеждой.
— Когда это я на себя хрень надевала?
— Вчера.
— Как это хрень? Тебе же понравилось это платье."
"— Понравилось. Но если оно мне понравилось, это еще не значит, что платье не хрень.