Там же уже три большущие корзины с углем стоят, но не бразильским, а нашим, бурым, который добывают возле Амазонки, за ППД уже, в сторону Имамата. Уголь так себе, для промышленности не идет, но горит хорошо, печь и камин топить пойдет. Короче, запасаемся.
Олеся тоже без дела не сидит, кроит и шьет занавески, благо народу много переехало, а мода на всякие римские шторы и ламбрикены в Новой Земле не прошла. К ней очередь выстроилась из хозяек на два здешних месяца вперед как минимум, и это с тем, что Олесе пришлось девчонку-швею на вторую машинку нанимать, благо ей глава с арендой помещения помог.
Мне вообще нравится наблюдать за ней, как она ходит, как убирает мешающий локон, как вытаскивает рыбешку из Бушуйки, как общипывает булочку. Любовь, что скажешь, и это прекрасно.
Солнцегорск, протекторат РА. 22 год, десятый месяц, 17. 06-00.
– УУУУУУУУУУУУУУУУУУ!!!– в закрытое только москитной сеткой окно ворвался оглушающий рев сирены.
Я подскочил на кровати, сонно полупал глазами. И рванул в ванную комнату, умываться. На ходу вытирая лицо полотенцем, я пробежал в коридор, потом на кухню и включил маленький сетевой приемник-громкоговоритель.
Выслушав объявление, я зашел в спальню, на кровати сидела Олеся, прижав колени к груди и испуганно глядя на меня.
– Володь, что случилось? Почему сирена?
– Собирайся, Олеся. Тревога, военное положение. Нас в течение часа всех ждут в комендатуре. С оружием и снаряжением. Да успокойся ты, Солнце мое. Если бы что-то случилось, уже в дверь бы стучали, наверное, учения будут, – я постарался хоть немного успокоить девушку.
Через двадцать минут мы с Олесей уселись в ее машину и поехали в комендатуру. Хоть и недалеко, но тащить на себе все барахло нет никакого желания. А мой грузовик я брать сразу побоялся, еще мобилизуют куда-нибудь. Это Олесина Тойота никаких милитаристических ассоциаций не вызывает, а я свой «Егерь» уже в здешний самый популярный камуфляж перекрасил, позавчера вечером.